Аблов не торопился, а может, специально опаздывал, чтобы я сдалась, ушла спать и разговора у нас не случилось. Но он не знает, насколько я упертая. Если понадобится, встречу рассвет на первом этаже и в неудобной позе.
Заметив, что через щели забора мелькнул свет, я навострила уши, а когда ворота поехали в сторону и показался автомобиль Виктора, кинулась встречать, а заодно и организовывать грандиозный разбор полетов. Но уже у двери передумала, вернулась на прежнее место и притихла.
А почему бы мне в отместку за свое мучительное ожидание не устроить Виктору маленький гаденький сюрприз?
В замок со стороны улицы вставили ключ, два оборота – и дверь открылась. Тихие шаги, шорох одежды, вновь шаги, но уже по коридору. Очень надеюсь, Аблов заглянет в гостиную, в противном случае догнать и остановить его мне будет непросто. Фортуна сегодня была на моей стороне – Виктор действительно зашел в гостиную, включив лишь один тусклый светильник, и сразу направился к бару, налил себе полный бокал чего-то явно алкогольного и, судя по бутылке, крепкого.
Изображаю из себя мышь и своего присутствия не выдаю, пусть Аблов сначала примет на грудь. Градусы в небольшом количестве успокаивают человека и делают его контактным, сговорчивым. А еще любая доза горячительного напитка, хоть и временно, но убавляет количество извилин в мозгах, что, как ни крути, тоже мне выгодно.
Виктор присел в кресло напротив камина, который погас уже два часа тому назад, вытянул во всю длину ноги, устало откинулся на спинку и изредка маленькими глотками отпивал янтарную жидкость. С такой скоростью поглощения содержимого бокала мы с ним тут до утра прокукуем. Но сижу смирно, молчу, жду подходящего случая для эффектного выхода.
Аблов был на редкость малоактивен, практически не двигается. Но наконец он порадовал и выдал тяжелый вздох.
– И чего мы такие тоскливые, девицу из темницы выпускать не хотим? Но ведь надо бы! Еще и извиниться не помешало бы.
Я сказала это негромко, практически шепотом, но этого хватило, чтобы Аблов вздрогнул всем телом и резко обернулся в мою сторону с широко распахнутыми глазами.
Да, я проказница!
– Мать твою за ногу! – выкрикнул Аблов, когда пришел в себя. – Лера, ты мне решила преждевременную кончину организовать, спровоцировав сердечный приступ?!
– Маму мою не трогай! – возмущенно и вместе с тем строго протянула я. – Я же твою ни разу не потревожила, хотя поводов был целый ворох. И вообще, ты, случаем, не оборзел? Зашел в комнату, не соизволил разуть глаза, а я виновата? Ну уж нет! Так что прячь поглубже свои замашки деспота и внятно ответь, как давно ты узнал, что к похищению Артема я никакого отношения не имею?
Чтобы выслушать ответ, я встала с кресла и подошла ближе к Аблову.
– Чуть больше суток, – отвернувшись в сторону, процедил он сквозь зубы.
Да-а-а, лаконичный ответ, ничего не скажешь. Чувствую, придется информацию из Виктора клещами вытягивать.
– Значит, больше суток, – повторила я, подперев кулаками бока. – Хорошо, теперь второй вопрос. Почему ты от меня утаил, что уже об этом знаешь?
– Лера, не изображай из себя дурочку. Ты и сама прекрасно догадываешься, почему и зачем.
– А может быть, я хочу это услышать от тебя, так что говори, – зашипела я и еще на шаг сократила расстояние между нами.
– Чтобы ты не потребовала немедленно тебя отпустить. Довольна?!
– Ты почему голос на меня повышаешь? Сам солгал, а на меня орешь! А довольна я буду и счастлива, когда порог дома переступлю. Так что буди одного из своих архаровцев, пусть везет меня в город. Я бы тебя из вредности заставила за руль сесть, но с пьяным водителем не поеду.
Аблов взглянул так, словно я ему только что приказала весь его бизнес на меня переписать.
– Пока Артема не верну, ты останешься здесь, – сказал он твердо и сжал бокал так, что вены на руках вздулись. Удивляюсь, как стекло выдержало и не лопнуло.
Подобный ответ был вполне ожидаем, но все равно взбесил меня до невозможности.
– Я же никому ничего плохого не сделала. Почему же я должна в принудительном порядке жить в какой-то глуши с тремя малоприятными мне мужиками? Я хочу…
– Потому что твой муж-утырок потеряет интерес к жизни и здоровью Артема, как только ты окажешься дома, – перебил меня Аблов. – Так что виновата ты или нет, а потерпеть наше назойливое общество тебе придется.
Виктор в очередной раз не только приписал Стасу страшный грех, но и обозвал его оскорбительным словом. Напрасно он это сделал. Волна негодования накрыла меня с головой. Казалось, что, кроме злости, в моей душе ничего не осталось. Руки затряслись, как и губы, и я уже мало отдавала отчет своим действиям.
Как я выхватила у Аблова бокал, не помню, а в себя пришла лишь, когда его содержимое струйками стекало с лица Виктора.
– Ну что, полегчало? – с закрытыми глазами произнес Виктор и, облизнув губы, поморщился: – Нет, все-таки виски – не мой напиток, даже хороший, как ни крути, коньяк я люблю больше.
