– Мне жаль, что они умерли. Ужасно терять близких. Но от еще одного трупа легче не станет. Ты хотел сделать Нелидову больно? Почему киллера не нанял? Офис не сжег? Война не закончится, пока кто-то из вас не остановится. Пусть не ты, пусть это будет Нелидов. Испугается за жизнь дочери, заплатит выкуп, и друзья улыбнутся с небес. Таков был план?
Барон молчал. Я почти физически чувствовала, как тает время. Столько уже сказала и еще собиралась. Падая в бездну, не думаешь, какой бред несешь. Насколько адекватно выглядишь, и придут ли последствия. Просто говоришь все, что приходит в голову.
– Я помогу тебе. Для начала сяду ровно и откажусь от мысли сбежать. А потом все, что хочешь. Любой спектакль. Буду звонить Нелидову и плакать в трубку: «Папочка, родненький, мне так страшно». Плевать на него. Он бросил нас с матерью и восемнадцать лет не появлялся. Да я счастлива буду денег у него урвать и не видеть больше никогда. Ты мог сразу сделку предложить, а не вешать на дыбу, я бы согласилась. И сейчас не поздно.
Воздуха не осталось, я забывала дышать в паузах между словами. Барон ушел в себя, и, казалось, не слышал меня совсем. Казалось.
– Знаешь, почему тебе нельзя говорить? – облокотился он на диван, повернувшись ко мне. – Чтобы я вот таких предложений не слышал. Дочь торгаша. Семя Нелидовское…
Его голос набирал обороты, звенел и эхом отражался от металлических стен бункера. Я поднялась на локтях и полезла к мучителю на руки. Бросилась на шею, будто бы обнять, но схватила бокал со стола. Барон держал слово и обещаниями впустую не разбрасывался. Еще ни разу при мне не было иначе. Я жадно глотала вино из второго бокала, пока не увидела дно с хрустальной ножкой.
– Все. Я выпила, – язык еще не заплетался, но алкоголь переварится и попадет в кровь быстро, – говорить теперь можно.
Барон окаменел от напряжения. Я цеплялась за его плечи и боялась заглянуть в глаза. Голову повело от хмеля, вино в желудке колом встало. Не тошнило, как от водки, но ощущения были не самые приятные. На языке катался горький привкус. Хотелось сплюнуть или вытереть рот о рукав платья. Я прижалась к Барону сильнее и услышала:
– Ты выпила после того, как заговорила. Пятьдесят ударов останутся за мной. Ты сказала больше слов, но я перестал считать.
Сволочь! Господи, с кем я пыталась договориться? Еще сама радовалась, что обещания выполняет. Угрозы к ним тоже относятся.
– Теперь подсчет окончен?
– Теперь да, – кивнул он и ссадил меня с колен. – Я не пойду на сделку. Изначально не собирался. Между родным отцом и похитителем ты все равно выберешь отца. Причем в самый последний момент, когда я уже поверил тебе. Я ведь не похож на идиота, правда? Но попытка засчитана. И выверт с бокалом тоже. Меня редко ловят на слове. Тебе удалось.
– Можно гордиться?
– Закусывай лучше, – скривил рот в подобие улыбки Барон. – Голубой сыр мне принесли специально к вину.
Пятьдесят отложенных по времени ударов душу не грели. Кажется, такое называлось «Домоклов меч», но я не могла вспомнить. Начинало развозить от выпитого. К первому бокалу добавился второй, и вместе они составили почти половину бутылки. Мамочки, уже за глаза! Я не ахти какой алкоголик, печень не тренированная, как говорили в деревне. А под стрессом тем более много не надо. Дважды за сегодня попрощалась с жизнью. Так инфаркт заработать можно.
– А почему ты не пьешь? – пьяно нахмурилась я. – Говорил, вино хорошее, а сам не хочешь.
– Мне нельзя, – коротко ответил Барон, забирая со стола тарелку сыра. Сидели мы теперь далеко, тянуться неудобно.
– Печень больная? Нет? Ух ты, он с плесенью?
Я ткнула пальцем в треугольник сыра с вкраплениями чего-то темного и не слишком аппетитного. Мысли скакали мячиками для пинг-понга с темы на тему и никак не собирались в кучу.
– Да, сыр называется Дор Блю, – пояснил Барон. – Это съедобная плесень.
– Ты уверен?
Вместо ответа он взял треугольник и положил в рот целиком. Я боялась, что меня передернет и специально отвела взгляд. Гадость, какая. Стоит, поди, как гайка от самолета. За такие деньги травиться испорченным продуктом! Я всегда знала, что богачи извращенцы.
– Так что у тебя болит?
– Не важно, – недовольно ответил Барон. – Если у Гены хотя бы одна тайна удержалась за зубами, пусть тайной и остается.
– А почему вы титулами назвались? Фамилии у всех такие?
– Наталья, – строго сказал он, придерживая тарелку на коленях, чтобы не упала, – давай ешь, я все расскажу. Не хочешь Дор Блю, возьми другой сыр. Консервы есть в хранилище.
Он ведь хотел меня напоить, а сейчас кормит. Странно как-то. Я послушно потянулась за обычным желтым сыром и приготовилась слушать. Алкоголь расслаблял и успокаивал, иначе от пережитой истерики колотило бы, как припадочную. Барон хоть и псих, но держался лучше. Голос почти не вибрировал, и в глаза возвращался разум. Так, наверное, даже в книгах не бывает. В подземном бункере похититель с пленницей после драки и криков ели сыр.
