Жаль, доктор не признавал частных клиник и по-прежнему трудился в той самой государственной больнице. Хорошо хоть средства на оборудование для реанимации принял в качестве благодарности. И отдельное спасибо, что во внезапном приступе острой сердечной недостаточности распознал покушение на убийство.
Уже через час после операции у дверей реанимации стояла вооруженная охрана. Следователи завели уголовное дело и боялись, что Нелидов захочет добить Барона. Да, он назвал имя того, кого считал заказчиком убийства, но это помогло мало. Прошло два месяца, отведенных на следственные мероприятия, и уголовное дело приостановили. Не получилось доказать причастность Нелидова даже к этому покушению, не говоря уже о трех мертвых друзьях. Следователи получили еще одного «глухаря», а Барановский отказался от охраны и начал придумывать план мести.
Куда он его завел, хорошо чувствовалось по безвкусной еде из запасов бункера. О яичнице мечтать даже не стоило. Галеты, паштет и другие консервы. Барон сервировал единственное блюдо, когда телефон завибрировал на столе. Гена.
– Слушаю.
– Шеф, ну я нашел его, – радостно сообщил охранник. – Нашего секретаря спрятал на даче старший брат второй жены его родного дяди. Седьмая вода на киселе, ага, я сам охренел. Почему-то, как залегать на дно, так сразу поближе к земле. Без обид, шеф, там далеко до бункера. Хибара без электричества и отопления с тех пор, как землю на огороды раздавали. Еле нашел по номеру участка. Леха жратвой запасся и думал, его никто не достанет. Тетка сдала, когда я к ним в гости нагрянул. Рожи моей бандитской испугалась. Попался, гребанный Джерри.
Рожа у Гены и правда была под стать тому, чем пришлось заниматься. Но результат был, а остальное – лирика.
– Что он говорит?
– Да ничего нового, – охранник сбавил тон и практически скис, – ну, сболтнул девчонке лишнего в постели. Не подумал, что это важно. А когда понял, пересрал от страха и дернулся бежать, едва я на пороге офиса возник. С Нелидовым никак не связан. Все, что против него говорят – ложь, пиздеж и провокация. Чист аки слеза младенца. Хоть к ране прикладывай вместо святой воды.
Скверно. Барон рассчитывал на признание, чтобы понимать, с какой стороны теперь ждать беду. Неужели придется пытать мальчишку?
– Ты его бил?
– Обижаете, шеф, – протянул охранник, – стукнулся один раз лицом об косяк, когда дернуть от меня во второй раз решил, но я его не трогал. А нужно?
Двоякая вырисовывалась ситуация. Если парень прав и виноват только в сливе адреса, то давить на него дальше нет смысла. Опасен не он, а тот, кто информацию получил. Ольга. Зато изувеченный и обиженный ни за что референт вполне может захотеть отомстить и рассказать что-то Нелидову уже целенаправленно. Даже намек на движение вокруг теста ДНК уничтожит новый план. Нельзя его отпускать и Ольгу тоже. Но как нейтрализовать, не нарушая закон?
– Не трогай, – ответил Барон, – просто сиди рядом и следи, чтобы не сбежал. Я проконсультируюсь на счет него и перезвоню тебе.
– Понял, шеф.
***
Гена громко разговаривал. Я через динамик телефона Барона слышала обрывки слов, а по его ответам понимала, о чем речь. Референт нашелся, и пока еще был цел и невредим. Андрей думал, что с ним делать. Я по вытянутой спине и напряженной позе понимала, как нелегко ему это давалось. Уже вычеркнул из своей жизни предателя, буквально крест на нем поставил в списке сотрудников холдинга, а он оказался почти ни в чем не виноватым.
Почти. Я узнала, наконец, что случилось, Гена помог рассказом. До этого Барон в двух словах детали озвучивал, но полной картины я не видела. Теперь стало ясно про слив адреса, незваную гостью-блондинку, наш уход в бункер и при чем тут Алексей. Женщину бы за такое шлюхой и дурой назвали. Дала непонятно кому, языком трепала. Уволить немедленно с волчьим билетом, чтобы даже в общественный туалет на работу устроиться не смогла. А мужчину вывернутая мораль и двойные стандарты еще бы и пожалели. Глупо подставился. Бедный, несчастный. Во всем виноват не он, а та лярва, что воспользовалась мужской болтливостью в постели.
– Ты сильно на него зол? – спросила я Андрея, смотря ему в спину.
Он медленно отложил телефон и обернулся. Завтрак готовил. Пара галет осталась без паштета, и пустые упаковки со стола он не успел убрать.
– Я не зол, я раздосадован. Да, это правильное слово. Из-за глупости Алексея я теперь не могу его отпустить, и Гена вынужден следить сразу за двумя пленниками. Еще Ольга. Та блондинка, что приезжала в особняк и сидит теперь в моей квартире.
– Да, я помню, – ответила ему, усаживаясь на край дивана. – Но ничего смертельного ведь не случилось, правда? Бункер не взяли штурмом, не забросали бомбами. Нас даже не нашли.
