Давно так не было. Проклятье, так не было вообще никогда.
Словно заново родился. Чистым стал, светлым и все благодаря юной девушке. Дочери врага. Кто же знал, что так все обернется?
Нелидов будет не рад, что они вместе, хотя Барона это уже не волновало. Одним поводом убить стало больше, только и всего. Завершить начатое, отправить дерзкого выскочку к его мертвым друзьям. Не получится у него. Ни сегодня, ни завтра, ни через несколько лет. Барону жить понравилось. Лежать в бункере рядом с Натальей и думать, что будет дальше.
– Ты ведь кончил в меня, – грустно сказала она, – а я без спирали, таблеток и день по циклу сегодня вроде бы не совсем подходящий.
– Боишься забеременеть?
– Да, – тихо призналась она.
Барон не обиделся, но что-то неприятное в груди кольнуло. Женщины не беременели от него, так вышло. О презервативах он давно думал по привычке, но до обследования в клинике так и не дошел. Сначала некогда было, а потом незачем. Десять лет войны с Нелидовым и бешеный страх Маркиза за жену с ребенком отбили желание заводить семью. После неудачного покушения оно тем более пропало навсегда. Что он даст ребенку кроме фамилии и наследства? Если он успеет родиться, конечно. Дрянной отец получится из мстителя. И Наталье другой муж нужен.
А теперь ударило всерьез. Ревностью пополам со злостью на свое состояние. Знал, что эгоистично, но никому не хотел отдавать свою пленницу. Приличные люди женятся после того, что случилось между ними, чем он хуже?
– А хотела бы? – спросил он, словно в пустоту и, страшась услышать ответ. – Не прямо сейчас, а когда-нибудь. Я понимаю, тебе восемнадцать, не до детей.
Наталья задумалась, рисуя пальцем завитки на его груди. Взвешивала ответ, не сообщала первое, что пришло в голову, отчего вердикт казался весомее:
– Хотела. Но именно что когда-нибудь потом. У меня ни образования, ни работы, ни четких целей в жизни. Однако на аборт я не пойду, если угораздит залететь раньше. Ты ведь это хотел спросить?
– Да, это.
Барон облегчение почувствовал и закрыл глаза. Иррациональное ощущение, будто ребенок уже есть и только что решалась его судьба. Глупости, чудес не бывает. Нелидов десяток новых Бентли в европейских клиниках оставил и все равно ничего не вышло. А такой же бесплодный Барон вдруг зачал, единожды забыв надеть презерватив. Бред. Можно закрыть тему и не возвращаться к ней.
Хотя детская на втором этаже хорошо бы смотрелась. В комнате с балконом и панорамными окнами. Ремонт сделать заранее в светлых тонах, мебель поставить. Нет, на втором нельзя, дети бегать любят. Вдруг выскочит на балкон или вывалится из окна? Только на первом. Переделать одну столовую, зачем в доме две? Во дворе детскую площадку поставить с качелями и горкой. Чтобы Наталья сидела в плетеном кресле и смотрела, как ребенок бегает по песку. Барон маленькую девочку видел со смешными косичками и глазами матери. Серыми, почти черными. Они бы эхом отражались в портретах друг друга. Одна росла, а другая хорошела.
Он бы любовался ими издалека.
Если бы остался жив.
Смены дня и ночи под землей не существовало. Барон просыпался по внутреннему будильнику ровно в семь утра, как привык за долгие годы жесткого рабочего графика, а Наталья сладко спала. Лето. Каникулы у школьников и студентов.
Он осторожно встал с кровати, боясь потревожить девушку. Рано еще, пусть отсыпается. Устала ночью. Барон нет, но ему вообще было нельзя. Кардиологи безжалостно запрещали. Однако здесь так же, как с вином. Вся бутылка – чересчур, но пару глотков можно выдержать без последствий. «Главное, без фанатизма», как говорил лечащий врач. «Не быстро, не долго, не сильно и не глубоко», – мысленно добавлял Андрей и периодически нарушал запрет. На свой страх и риск, как и бывает у безответственных пациентов.
Умывался и брился, стараясь не шуметь. Чайник не стал включать, а занялся завтраком. Успеет вскипятить воду. Таблетки нужно холодной запивать. Целая горсть помимо тех, что всегда лежали в кармане. Но лучше в стационар, конечно. Разберется с Нелидовым и пойдет сдаваться Аркадию Анатольевичу. Да, государственная лавочка без отдельных палат и комфорта, но Гена после покушения не стал выбирать. Привез в первую попавшуюся больницу и буквально на руках занес в приемный покой, матеря всех, кто попадался на пути. Персонал не в первый раз такое видел, привык. Положили Барона на каталку, и очнулся он уже в реанимации.
Живой. Не очень здоровый, но живой. Расстроился, дурак. Спасского послал грубо, когда он ему рассказывать начал о реабилитации. Интеллигентный седовласый доктор тоже привык. Велел медсестре присматривать за нестабильным пациентом и ушел. Барон потом извинялся и до сих пор не признавал других врачей. Гене оставил указание, чтобы со следующим серьезным приступом снова увез его к Спасскому. Если и ждать во второй раз чудо, то только от него.
