А ведь, правда, не это. Я так вжилась в роль, что поверила в историю, представила себя на месте вымышленной дочери вахтовика и поступила бы именно так, как рассказала. Еще бы порадовалась за интернатовских девчонок, кому вещи достались. Деньги, тряпки, богатые дома, бедные хибары – ерунда по сравнению с несчастьями, с долгой разлукой, со страхом за близкого человека, когда он болеет.
У Тамары ничего нет, но она остановилась на трассе и подобрала двух незнакомых людей. Кормила их, одевала и переживала совершенно искренне. Не очерствела даже после всего, что с ней случилось. А что останется от Нелидова, если забрать весь его бизнес, деньги, дома? Что там на дне его сердца? Есть ли оно вообще?
«А у Барона? – шепнул внутренний голос. – У него что останется?»
Тяжелый вопрос. Я понимала, что в их войне с Нелидовым нет однозначно правых и виноватых, но наивно мечтала о черно-белом мире. Где все просто, правильно и в финале добро побеждает зло. Барон делал ужасные вещи и еще худшие планировал. Но таким уязвимым, как сейчас, он не был никогда. Сидел без имени, бизнеса, связей, знакомых прямо посреди нищеты и думал – доживет до операции или нет? Так что осталось от него?
– Картошку потыкай, – велела Тамара, – вроде сварилась уже. Котлеты готовы. Да, сварилась. Сейчас в тарелку положим, чай заварим. Иди, малая, поухаживай за отцом. Как он там? Тихо сидит. Уснул?
Я взяла маленький поднос с ужином для себя и Андрея. Хозяйка деликатно оставляла нас вдвоем, чтобы привыкли к новому месту и поговорили в тишине. А еще не хотела гонять в кухню больного человека. Иных мыслей в голову не приходило. Может, я опасно расслабилась и рано поверила малознакомому человеку, но как Скарлетт О’Хара собиралась подумать об этом завтра.
– Папа? – тихо позвала я, вздрагивая от того, как непривычно звучит слово, произнесенное всего несколько раз за жизнь. Черт, иронично вышло. Я называла отцом будущего убийцу своего настоящего отца. – Ты спишь?
– Нет, проходи.
Барон сидел в темноте, склонившись над смартфоном. Экран горел тусклым фонарем, вспышками меняя цвет. Андрей казался то мертвенно бледным, то красным от жара, то болезненно зеленым. Словно волшебник над зельем или особо заковыристым заклинанием.
– Есть новости?
– Да, читай.
Отличное решение, кстати. Можно вообще ничего не обсуждать вслух, а переписываться в пустом документе, набирая фразы и удаляя их потом. Шпионские игры выходили на новый уровень и захватывали меня все сильнее.
Я пристроила поднос на журнальный столик возле кресла и забрала смартфон. Андрей включил ночник, чтобы не есть в темноте, и отпилил вилкой кусочек диетической котлеты. За стряпню Тамары я не волновалась, а вот удалась ли картошка – большой вопрос. Даже не попробовала, прежде чем на тарелку положить.
Длинную записку набрал с клавиатуры Барон. Вроде в двух словах, а много информации выдал. Гена приезжал завтра, и туманный намек на вторую фазу плана мне не понравился. Уж не собрались ли они убивать Нелидова, не дождавшись результата теста ДНК? Минимальный шанс, что он отрицательный все-таки оставался. Первая жена могла забеременеть от любовника и поэтому расстаться с мужем. Ведь не просто так он забыл о ней на восемнадцать лет. И что тогда? Все было зря от самого момента похищения? Я не выдержала. Написала этот вопрос Барону. Он отложил вилку, хмуро сдвинул брови и набрал ответ:
«Тридцатого узнаем. До этого момента никаких действий, не переживай».
Уф, легче стало. И от радости в голову пришла совершенно шальная мысль:
«А если я за тебя замуж выйду? Вот за эти несколько дней, чтобы уже иметь штамп в паспорте перед знакомством с отцом. Без брачного договора с особыми условиями ты автоматически станешь таким же наследником, как я. Неужели Нелидов убьет мужа своей единственной дочери? Да, будет настаивать на разводе, но не убьет. А мы ему вдобавок скажем, что я беременна. Дескать: «Упс, залет». Потому и вышла замуж в спешке. Что же теперь ребенка без отца оставлять?»
Т9 помогал набирать текст, заканчивая за меня слова. Текст превращался в бомбу, и мне уже казалось, что пишу его только ради того, чтобы увидеть реакцию Барона. Круто будет. Ни одному олигарху еще так нагло жениться не предлагали. И я бы не предложила, окажись мы в иных обстоятельствах. Но когда тебя загоняют в тупик можно не долбиться лбом в стены, а посмотреть наверх. Радикально изменить точку зрения на проблему. Надеюсь, он поймет правильно. Я глубоко вдохнула, выдохнула и отдала телефон.
За несколько мгновений глаза Барона стали больше в два раза. Он замер и молчал так долго, что я начала переживать, не хватил ли его инфаркт? В полумраке не различить побледнел сильнее или нет? Да что же он молчит? Я уже пожалеть успела о своей инициативе!
