Что ж, с росписью без гостей я угадала. Разве что Гена поприсутствует, а Тамаре нельзя говорить. Я даже обрадовалась, что не получу свадьбу, как у настоящей дочери олигарха из глянцевых журналов со светской хроникой. Такое воплощение мечты хоть как-то мирило меня с женихом. Словно не я нагло вламывалась в его жизнь, а он тихо забирал меня из моей. Приехал в дом матери, чем-то похожий на жилье Тамары. Сидел с нами за одним столом, ел вареную картошку и рассказывал, что теперь он свою жену никому в обиду не даст. Но я зря расфантазировалась. Брак фиктивный, это нужно помнить. Еще и навязанный мною.
«Хорошо», – написала я в ответ и добавила вслух: – Давай есть, а то остынет.
Котлеты Тамаре удались. Фарш из куриного филе таял на языке. Я расстроилась, когда порция закончилась. Умела готовить, но вот так еще не получалось. Мать говорила, что когда сварю мужу тысячный борщ, то стану виртуозом. Интересно, Барон любил борщ?
Черт, я ведь совсем ничего о нем не знаю! Рассказы о друзьях и войне с Нелидовым – не в счет. Почему он носит запонки на манжетах вместо обычных пуговиц? Есть ли у него родственники, кроме отца? Какое у него, на худой конец, образование? Да, брак фиктивный. Но мы же будем есть за одним столом и спать в одной постели? Правда?
Атаковать его сейчас вопросами я не решилась. У Андрея глаза слипались после тяжелого дня. Задремал прямо в кресле, пока мы с Тамарой стелили постель в бабушкиной комнате. Я специально с размаха села на кровать, чтобы проверить, не скрипит ли? Аж стонала и скрежетала проклятая. Каждый поворот с бока на бок будет слышно, не то, что ритмичные движения во время близости. Лучший борец против разврата.
– Ох, как бы кресло притащить из зала, – сокрушалась Тамара. – Не укладывать же тебя на одну кровать с отцом? А на полу обоим спать нельзя. Здесь, знаешь, не городская квартира, пол над самой землей, а она ледяная. Двигать-то мебель некому. Был бы мужик здоровый, Сергея даже просить не буду. Согласится, схватится, а потом сляжет окончательно. Вот что, малая, давай сегодня со мной на кресле в зале поспишь, а завтра что-нибудь придумаем. На худой конец грузчиков с работы попрошу. Минутное дело и пол-литра на расчет имеется.
Я согласилась. Барон до утра глаза откроет только чтобы до кровати доползти и рухнуть на неё. Если глобально легче не станет, то боюсь, что до операции между нами была первая и последняя ночь. Черт, жаль.
***
Полчаса еще возились с мебелью и постельным бельем. Когда я, наконец, добралась до разложенного кресла, уже сама себе напоминала груз со значком «не кантовать». Смешно жаловаться в моем юном возрасте на усталость, но что поделать? Лыка не вязала. Только закрыла глаза и сразу отключилась.
Вместо звонка будильника разбудил храп. Густой, переливистый, с похрюкиванием и присвистом. Неужели Барон? А в бункере спал тихо. Нет, Тамара. Я разлепила веки и мгновение, полное паники, вспоминала, где нахожусь. Деревянный дом, старая мебель, вещи со специфическим запахом сырости и ощущение, что чуть было не проспала что-то важное.
Черт, ЗАГС! И Гена скоро приедет! А я в чужой ночнушке а-ля чехол для танка и с ужасом на голове вместо прически. Хороша невеста, ничего не скажешь.
Пока чистила зубы над ведром у доисторического умывальника, проснулся Барон. Выглядел он гораздо лучше, чем вчера, сон благотворно действовал. Я пригляделась к кончикам пальцев, но он опередил:
– Нормально все. Читай.
Не знаю, может, когда-нибудь он привыкнет, что болеть – не стыдно, а пока пусть так. Я забрала смартфон и увеличила масштаб документа. Мелко написал.
«Гене я легенду об отце и дочери рассказал, имена наши назвал. Он будет дядя Коля. Старый папин друг. Знает тебя с детства, так что смело ему «тыкай», бровью не поведет. Продуктов привезет и лекарства для меня. Они не очень нужны по факту, но необходимы для легенды. Иначе, зачем здесь еще один гость?»
Он для ЗАГСа нужен в том числе, как выяснилось из второй части сообщения. Наличка у Барона при себе была, но для взятки регистратору решили взять больше. Чтобы наверняка. Не попросишь же подождать, пока охранник сбегает с карточкой к банкомату.
«Одежду тебе привезет, – продолжала я читать. – Не с вещевого рынка, но проще, чем из бутика. Извини, что замуж возьму тебя без свадебного платья. Захочешь церемонию – позже сделаем, как положено. Сейчас не стоит привлекать лишнее внимание».
Извинялся он. Беспокоился о моих детских мечтах и женских обидах. Редкая способность думать о других, когда голова забита собственными проблемами. Или дело во мне? Неужели я ему небезразлична?
Казенное слово «небезразлична». Обесцененное сериалами по центральным каналам и романами в мягких переплетах. Когда боятся фразы «он меня любит» или «я ему нравлюсь» всегда вот так мягко стелют. А вдруг ошиблась? А вдруг вообразила то, чего нет? Тогда не так обидно будет разочароваться.
