Нелидов снова кулак сжал и на этот раз долго не отпускал покрывало.
– Тебе Барановский рассказал? Даже представляю, в каких выражениях. Я – чудовище, дьявол во плоти, моральный урод и убийца. Как земля таких носит? А он хороший. Весь в белом. Просто принц на коне и ангел с крыльями.
– Ага, – кивнула я. – Зорро. Благородный мститель. Но это ложь, звездеж и провокация. На самом деле все было не так. Друзья долго болели, вот и загнулись от сердца. Андрей укол нафантазировал, а Катерина и Алексей вообще самоубийцы. Одна специально в лес поехала и черным мешком накрылась, а другой в погреб упал. Ну, оступился, с кем не бывает?
– Он и, правда, сам в него залез, – Нелидов ответил ровно, но очень медленно. Будто с силой протаскивал слова сквозь зубы. – Никто его убивать не собирался. Зачем? К Алексею ехали узнать, куда мог спрятаться Барановский. Недвижимости у него достаточно, чтобы несколько дней потратить на тщательный обыск, опять же держать тебя он мог в любом съемном жилье, заброшенном складе, на даче какой-нибудь. Я слишком поздно узнал о похищении. Почти неделя прошла. Ты могла умирать от голода и обезвоживания, замерзать, страдать. Счет шел на часы.
Он паузу сделал, а я впервые почувствовала себя зрителем в кинотеатре. Фильм показывали с тем же сюжетом, но с другими актерами. И вроде правильно все выглядело, но я еще не могла принять иную точку зрения. Поставить себя на место Нелидова, понять, о чем думал в тот момент.
– Я разрешил Владиславу немного надавить на референта, – продолжил отец. – Чтобы с результатом, но без тяжких телесных повреждений. Однако Алексея уже запугали до полной кондиции. Пел соловьем. Про особняк рассказал, про любовницу, поехавшую туда на свидание. Владислав тут же человека снарядил, но в доме Барановского кроме пустого бункера ничего не нашли. Осечка. Дальше референта разматывать стали. Вспоминали все на свете: школьных друзей, давнишних бизнес-партнеров, приятелей по хобби, развлечениям. А когда дело до здоровья дошло, Алексей и заорал: «Знаю! Знаю, где он».
Оказалась, что Барон, отчаявшись переманить Спасского в платную медицину на более комфортные условия работы, просто купил новое оборудование в его районную больницу и оформил, как спонсорскую помощь. Официальную переписку Алексей как раз и видел. А поскольку раньше фирма Барановского интереса к медицине не проявляла, референт и заподозрил личный мотив. Не ошибся.
– Его уже почти отпустили, – рассказывал Нелидов, – но у парнишки вдруг нервы сдали. Вскочил со стула, сбил охранника с ног и рванул из дома. Погреб у соседей на беду не заперт был, а люди Владислава не горели желанием догонять референта. Повторяю, никто не хотел его убивать. Из погреба бы достали, знай, что так выйдет, но не успели. Наташа, это правда несчастный случай был.
– Верю, – ответила я. Андрей тоже удивился. Глупая смерть, никому не нужная. Но считал, что Нелидов убил, уже, кажется, по привычке. Просто потому, что когда есть такой злодей, других вариантов не много. – Маркиз, Герцог и Граф тоже случайно умерли?
– Герцог да, – едва слышно вздохнул отец, – он вторым был. Через полгода после укола Маркизу. Здоровье подвело, мы не вмешивались. Он лечился в израильской клинике. Врачи хороший прогноз давали, но что-то, видимо, пошло не так. Барановский не рассказывал тебе об этом? Правильно, зачем? Проще объявить меня виноватым, чем разбираться.
– А остальные? – не выдержала я.
Не хотела слушать, как он методично трупы с себя снимает. Уже минус два. Еще будет?
– Остальные мои, – твердо ответил Нелидов, и кровать под ним скрипнула.
Мне пришлось повернуться. Голова кружилась от неудобно вывернутой шеи. Новый обморок не нужен. Потерплю отца рядом. Посозерцаю пуговицы его дорогого пиджака.
– С Маркиза все началось, – признавался Нелидов, – Шмакова Леонида Петровича. Рыжего гения. Самого умного и самого беспринципного из их компании. Отомстить решил за то, что я землю под строительство себе через суд вернул. Обидел вроде как их Графа, на деньги Оболенского кинул. Ладно бы мне лично мстил, так он брата моей второй жены выбрал. Организовал ночной клуб, предложил ему вложиться. Так все обставил, что Егор поверил. Все свои деньги отдал и у серьезных людей занял. Я бы знал заранее, отговорил, но Егор мечтал о собственном бизнесе, никак на меня не завязанном. Ну, вот такая навязчивая идея была. Маркиз, естественно, взял деньги и пропал, а Егор застрелился.
Я голову подняла и заметила, наконец, плотно сжатые губы и хмурые складки на лбу отца. Немолодого и очень уставшего человека. Он говорил сухо и просто перечислял потерю за потерей. Могилу за могилой. Будто стоял над каждой и года свои считал от тех дат, что указаны вторыми. Люди уходили в темноту, а он жил дальше.
– Егор сам виноват. Он мог прийти ко мне, признаться, попросить, хотя бы попытаться решить проблему. Да, это все так. Но был Маркиз, толкнувший его в пропасть. Холодно, расчетливо, цинично. Словно убытки Оболенского стоили этого.
