- Я спрошу, Слава, да. Вот прямо сейчас и спрошу, - взведенная, женщина встала с кресла, собираясь мчаться в загадочную комнату сию же минуту, а потом выяснить, чем же не угодила этой "изысканной барышне". Почему-то она представлялась ей напыщенной куклой, с розовыми надутыми губами, и не менее надутым бюстом, зато полным отсутствием мозгов. Все самое плохое, что есть в современной молодежи, вдруг стало перед глазами.
- Подожди, Глашенька... - Яр поймал ее за руку, пока она и правда не помчалась выяснять отношения сию же минуту. - У меня будет несколько условий, это связанно с безопасностью, поклянись, что их исполнишь.
Все еще прибывая во взволнованном состоянии, Графира кивнула, условий оказалось больше, чем она могла предположить: не обсуждать где они, не распространяться о нем, о ней самой, о доме, об охране, не давать телефон и не посвящать в то, что хоть чуть-чуть касается не бытовых вопросов, а вот обо всем, что станет известно ей - отчитываться. И в сотый раз Глаша поняла, что гостей так не держат, и в сотый раз собиралась возмутиться, но обида за оскорбление стряпни пересилила. Больше хотелось увидеться с таинственной критиканкой, чем противиться глупым условиям.
*****
Саша в десятый, а может двадцатый раз пыталась заставить себя встать. Нужно пойти в ванную, умыться, попытаться хоть как-то взбодриться, вернуть ясность мыслям, или на худой конец заснуть. Почему-то, не получалось сделать и это, ей постоянно чудилось, что сейчас снова вернется Самарский, снова заставит себя бояться, чувствовать отвращение и к нему, и к себе. Даже повернуться на бок было несказанно сложно. Наверное, так чувствуют себя работники шахты после двенадцатичасовой смены, или бегуны-марафонцы после эпохального забега, когда сложно пошевелить пальцем, не то, что сделать какое-то более глобальное движение. Вся разница в том, что Саша-то марафон не бежала, и на шахте уголь не колола. И от этого было еще обидней, она оказалась слабой настолько, что ее сломали одной единственной угрозой, тошно.
Парадокс, Саше казалось, что найти в себе сил, чтобы встать, она уже не сможет, что так и заснет, даже не укрывшись, забив на все и всех, но стоило адреналину ударить в кровь, все подобные планы рухнули. Снова три щелчка, открывается дверь, но на пороге не Артем, с подносом, которому суждено так и остаться нетронутым, а неизвестная женщина. Ойкнув, девушка подскочила.
- Александра, здравствуйте, меня зовут Глафира. Можно без отчества, - женщина лет пятидесяти, с собранными в пучок седеющими волосами, морщинистым лицом и без тени улыбки. Лишь лед в глазах, чем-то напоминающий взгляд Самарского, потому-то Саша и испугалась.
Да уж, Глаша представляла девочку не так. Не было выкрашенных пергидролем волос, стервозного, колкого взгляда, из-под нарощенных ресниц. На нее смотрела молоденькая девушка, напоминающая скорей напуганного зверька, чем типичную современную стерву. С темными кругами под глазами, вызванными то ли недосыпом, то ли недоеданием, сжатыми в кулаки ладошками, большими, ясными глазами. Яр лукавил или она восприняла все не так, но эта девушка не могла бы сказать то, что передал Слава.
- Как и обещал... - вслед за незнакомкой, в комнате появился Артем, не сам, держа в руках чемодан. Мужчина посмотрела сначала на растерянную Сашу, потом на изучающую ее, Глашу, и понял, что, кажется, задумка удалась. - Хочу представить тебе ту, от чьей стряпни ты так усердно отказываешься, Глафира - наш шеф-повар и лучшая хозяйка в мире.
Наверное, нужно было что-то ответить, но видеть незнакомого человека после многих дней заточения, это так... по-новому. Обычно ведь люди здороваются? И с похитителями тоже?
- Посмотришь потом... - осознав, что пока слов из нее вытянуть не удастся, Артем подошел к кровати, поставил чемодан у тумбы. Конечно, все Саше отдать он не мог, слишком высока опасность того, что она или покалечится сама, или покалечит кого-то другого, но кое-какую одежду мужчина все же посчитал достаточно безопасной, чтобы хоть немного облегчить участь. - Я, пожалуй, пойду, - почему-то подмигнув оторопевшей Саше, Артем вышел из комнаты, прикрыл дверь, с замком не спешил.
Глаша окинула комнату взглядом, давненько она тут не была, поставила поднос с едой на тумбу, и лишь потом заговорила:
- Это одна из самых красивых комнат. Вам тут удобно?
Саша кивнула. На большее смелости почему-то пока не хватило.
- Это хорошо. Зимой тут бывает прохладно, но летом - в самый раз. Тем более в последние дни такое солнышко...
- Да? - растерявшись, Саша даже не знала, что ответить.
- Да, - Глафира непроизвольно улыбнулась, - и если открыть шторы, это даже можно увидеть.
Она обошла девушку, приблизилась к не так давно вернувшемуся на место карнизу, дернула шторы, впуская в комнату свет.
- Так лучше, как думаешь?
Что ответить Саша снова не нашла. Женщина казалась такой нормальной, обычной, даже дружелюбной, от льдинок во взгляде не осталось и следа, теперь на нее смотрели чуть жалостливо, но по-доброму.
- У тебя нет аллергии?
