— Вот как? Кто он?
— Близкий родственник заместителя Анатолия.
— Почему он остался жив?
— Вы его не заметили. Но благодаря ему я осталась жива. А теперь у нас с тобой возникла интересная ситуация, когда ты можешь подставить меня, а я — тебя.
Костров опустил голову и нехорошо хмыкнул.
— Хорошо, что ты затронула эту тему. И если станет известна причина, почему я вырезал семью, в живых не оставят ни тебя, ни Мию.
Мать нахмурилась.
— И ты больше никогда не объединишь две банды. Более того, потеряешь свою.
На мое удивление, Владимир согласился.
— Мы оба в довольно щекотливой ситуации, правда? Поэтому мне будет спокойнее, если Мия до дня свадьбы останется здесь, со мной.
Мать беспокойно посмотрела на меня и снова сосредоточилась на Кострове.
— Мия — моя дочь, — дрогнувшим голосом произнесла она.
— И моя, — не уступал он. — Я не хочу, чтобы в городе началась война. И не могу рисковать Мией. Она выйдет отсюда только замужем за моим сыном.
А вот и ультиматум.
Я с волнением посмотрела на Дена. Тот хмурился, сжимал мне руку. Когда заметил мой взгляд, обнял и прижал к себе, словно старался защитить от всех угроз, придать силы.
— Тогда отдай мне мальчика.
— Нет! — резко закричал Костров. — Он умрет. Он ответит за смерть моего сына!
Таким злым я еще Кострова не видела.
— Я заберу Руслана или Мию. Кого-то тебе придется отдать.
— Зачем он тебе?
— Долг жизни. Я должна ему жизнь, Владимир.
И снова эта могильная тишина. Потом резкий взмах руки Кострова — и по рации цепочкой пошел приказ об освобождении Чернова.
Я больше не могла сдерживаться. Развернулась к Дену и зарыдала, выплакивая все горе и страх. Прощаясь с Димом, которого уже не вернуть, радуясь обретению матери, переживая за жизнь Руслана.
Через пять минут я была почти в норме, когда появился Рус с заломленными за спину руками в сопровождении двух боевиков. Процессия остановилась возле Кострова. Тот медлил, взвешивая решение.
Я опять заволновалась. Выстрел может прозвучать в любой момент, и неизвестно, кому будет предназначена пуля.
Напряжение ситуации чувствовала не только я. Мать тоже застыла, стараясь не смотреть на Руслана, но при этом не опуская взгляда с Владимира.
— Я его заберу, — твердо произнесла она, — но оставляю за собой право видеться с дочерью…
— Только после свадьбы, — отрезал Владимир.
Мама повернулась ко мне. Я кивнула. Пусть забирает Руслана, со мной все будет хорошо. Я с детства живу в этом доме, знаю эту семью, со мной точно ничего не случится. А вот Рус в опасности, его надо вытаскивать.
— Тогда я хочу услышать ее ответ и встретиться с тобой до свадьбы.
— Это можно. Мия, подтверди, что ты выйдешь замуж за Дениса, — не поворачиваясь ко мне, распорядился Костров.
— Нет! — остановила его мать. — Мне нужен другой ответ. Мия, ты хочешь выйти замуж за Дениса?
Зря она. Лучше бы не спрашивала.
У меня задрожали губы, слезы снова подступали к глазам. Я бы хотела выйти замуж за Дима, но его больше нет. А с Деном мне сложно. Было сложно и будет сложно.
Я не сдержалась и зарыдала, утаскиваемая Деном к дому. Пыталась дернуться, но куда я против Дена? Услышала только слова мамы:
— Мы должны поговорить. Завтра.
— Завтра приезжай, но без армии. Поговорим. Заключим соглашение. А теперь забирайте его и уезжайте. Встречу его еще раз — убью. Ты уже отдала свой долг гаденышу.
Мать уехала и увезла с собой Руслана. Костров впал в дурное настроение, раздавал приказы направо и налево, орал за нерасторопность, но под всем этим сквозил страх за положение. Одно дело править, когда нет конкуренции, другое — когда появился претендент на полцарства.
Ден увел меня в спальню, помолчал, пока я сворачивалась на постели и рыдала, потом ушел, прикрыв за собой дверь.
С этого момента моя жизнь в очередной раз изменилась.
Я ждала встречи мамы с Костровым. Хотела узнать новости про Руса, но на мои эсэмэс и звонки не отвечали.
Утром я пристала к Дену:
— Ты должен узнать, когда будет их встреча.
Ден упрямо вертел головой:
— Отец не скажет… До похорон он не будет говорить с этой женщиной. А после они встретятся на нейтральной территории. Сюда ее не пропустят. Ты же знаешь правила.
Я до умопомрачения хотела знать, о чем они будут говорить, а главное, до чего договорятся. Но Ден был прав. Свидетелей у разговора не будет, это просто опасно.
Костров в доме почти не появлялся. В универ меня не пускали. Дозвониться я не могла ни до кого, даже до сокурсниц, чтобы попросить лекции. Интернет не работал.
— Отец поставил заглушки, — пояснил Ден.
— Зачем?
— Чтобы изолировать нас на некоторое время.
— Зачем?!
— Чтобы не развязалась война. Пока ты заложница. И я в каком-то смысле. Если убьют тебя или меня, все станет бессмысленным. Начнется война за место главаря обеих банд. Причем каждый захочет контролировать объединенную банду, как делал мой отец последние пятнадцать лет.
— Будет много убийств?
Ден молча кивнул.
Я встала из-за стола, за которым мы завтракали, когда разговаривали, подошла к Дену и обняла его.
— Но если мы поженимся, то нас все равно могут убить. Вдвоем.
Ден взял меня за запястье, погладил пальцем и вздохнул:
