Когда Герцог переживал превращение, рядом с ним не было женщины, как у Кейдена. Он начал его с той, с кем в то время встречался. Когда она упала в обморок от истощения, он, не задумываясь, нашел ей замену.
Харстгров промолчал. Но, видимо, он не достаточно скрыл свой дискомфорт.
— Она была не одна?
Он прикрыл глаза:
— Четыре, — и последняя уже была близка к тому, чтобы ей тоже нашли замену.
«Хорошо, что не больше», — подумал он. В конце превращения каждая уникальная способность колдуна или ведьмы проявляла себя без какого-либо предупреждения. Когда его способность проявилась… в-общем, если бы женщина не была практически без сознания, она бы заверещала от ужаса.
— Что, если Сидни не достаточно сильна, чтобы выдержать превращение?
— Давай надеяться на лучшее.
Оливию, видимо, не устроил такой ответ:
— Ты боишься мне сказать, что она может умереть?
Он взял ее за руку:
— Ты будешь подготовлена к этому лучше. Брэм расскажет Марроку, чего ожидать и как себя вести. Моей семье не сильно повезло. Не бойся. Твое превращение пройдет без осложнений.
— Я не беспокоюсь о себе. Маррок сделает все, что в его силах, чтобы провести меня через это. Но я боюсь за Кейдена. Что, если Сидни не сможет? Кто…
— Заменить ее другой не получится. Кейден слишком привязался к ней. Остается только надеяться, что мы сможем найти способ разлучить их до того, как он свяжет себя с ней Клятвой или…
— Да. Да! — завопила Сидни в соседней комнате.
— Мы никогда не сможем их разлучить, — закончила за него Оливия.
— Он убьет любого, кто только попробует это сделать. Колдун будет сражаться за свою супругу до последнего вздоха.
— Но она журналистка, которая может напечатать обо всех наших секретах в своей газете. Кейден говорит, что она очень амбициозна и планирует использовать свою работу, как трамплин на пути к чему-то большему. Раскрытие общественности существования магического мира обернется для нас катастрофой. Сидни и так уже слишком много знает о войне и Матиасе и…
— И может превратить легенду об истреблении нашего вида в реальность. Но то, как он смотрит на нее… Я боюсь, пройдет совсем немного времени, и они произнесут Клятвы.
Оливия скривилась:
— Ну что ж. Значит, стоит сделать что-нибудь полезное, пока ждем. Нам нужен Дневник. Может, поищем его, пока Сидни… занята? Если мы найдем Книгу, то я смогу забрать ее с собой.
— Хорошая идея. Раньше ты могла чувствовать ее силу. Чувствуешь ее здесь?
Слегка погримасничав, Оливия встала и медленно прошлась по маленькой квартирке.
— Я не чувствую ее в этой комнате, — она направилась на кухню, затем в прихожую… Заглянула в каждый уголок квартиры, не считая спальни Сидни. — Если она в этой квартире, значит, Сидни держит ее в спальне. Я не ощущаю силу Книги, если ее нет рядом, а тем более через дверь.
Герцог потер переносицу:
— Если ты отправишься на поиски в спальню, в то время как Кейден превращается, он может расценить тебя как угрозу.
— И попытается меня убить. Замечательно.
Мужчина похлопал ее по плечу:
— И, если я позволю этому случиться, Маррок убьет меня. Почему бы нам не вернуться на диван и не подождать… будем надеяться, что беда обойдет нас стороной.
***
Кейден скатился с Сидни и мгновенно заснул. Она едва приоткрыла глаза. Солнце садилось. Снова. Девушка не покидала эту комнату целых два дня: она едва вылезала из постели. Каждая мышца в теле болела. Она никогда не задавалась вопросом, сколько оргазмов может перенести женщина за день. Но Сидни не удивилась бы, если после этого марафона у нее на пороге появились бы представители Книги рекордов Гиннеса.
Шутки шутками, но все это время, проведенное с Кейденом, вряд ли можно было назвать веселым. Кроме этой необычной болезни, ее чувства к своему бывшему и очень сексуальному фотографу с каждой минутой росли. Девушка уняла его страх, и он наградил ее за это чередой искренних улыбок и нежных прикосновений. Все еще не понимая, зачем весь этот секс-марафон, Сидни планировала позже расспросить Герцога об этом проклятии. Сейчас же она была слишком истощена, чтобы думать об этом. Хотелось поесть, принять ванну и уснуть. Да, именно в таком порядке. К сожалению, уверенности в том, что она сможет пошевелить хотя бы пальцем, у нее не было.
Услышав негромкий стук в дверь, девушка схватила простыню и быстро накрылась ею. По правде говоря, она пробыла голой, по крайней мере, двое суток. И теперь в простыне чувствовала себя неестественно и неудобно. Кожа Кейдена… Она может и привыкнуть к постоянному ощущению его рядом.
В дверь снова постучали, вырывая Сидни из омута ее фантазий. Накрыв Кейдена, девушка пробормотала:
— Входите.
Харстгров незамедлительно вошел в спальню:
— Все затихло, и я подумал, что должен проверить, как ты.
Он выглядел таким же уставшим, как и она. Одет был в ту же одежду, а лицо покрыто двухдневной щетиной. Мужчина снял галстук, рубашка была расстегнута у воротника и на запястьях, открывая сильные руки. Ему наверняка было неудобно спать на ее диване, но все же он, чистокровный герцог, сейчас заботился о ее самочувствии.
