А наевшись до отвала я начал застольную беседу, и предусмотрительно перевёл разговор на нейтральную тему про прежние места их службы, куда судьба забрасывала семьи офицеров части, и какие там были условия проживании.
Дважды просить не пришлось, все они поминали почти всю географию Союза, Спорили где было служить сложнее всего, так как перед посылкой в ГСВГ необходимо было отслужить во многих точках нашей необъятной страны.
Разошедшись, Николай Петрович стал рассказывать о службе и жизни подле Игарки, в непосредственной близости от Полярного Круга. О сложностях и заботах, связанных с размещением и эксплуатацией многоканальных радиостанций и несением службы в столь сложных климатических условиях.
Так связь во все времена была непростым делом, и как коллега, в армейскую бытность служивший замком взвода связи своей части, запомнил главный девиз связистов — «Кто п. дует в дождь и в грязь — наша доблестная связь!»
Поддержал бы от души беседу о наших военных радиостанциях, но палиться перед всеми нельзя. Оттого молчал, а только поддакивал, да кивал. Мне тоже довелось испить такую чашу. Было о чём вспомнить, когда часть бросили в декабре следующего года на строительство Байкало-Амурской железнодорожной магистрали, на её восточный участок. Непосредственно на перевал Дуссе-Алиньского горного хребта и тоннель[157] завершённый руками зэков из БАМЛАГа ещё в далеких 50–53 годах, Про его строительство столько брехни затем наплели не бывавшие там ни разу шелкопёры, что аж диву даешься. А тех кто там был — так это наш батальон.
Тоннель то мы и увидели одним из первых, прибыв на место, и лишь следом нашли зэковские бараки и начали их сразу ремонтировать дабы в них разместиться, хотя брехуны понаписывали, что посносили все. Их бы в те условия и без жилья, стали бы сносить единственное на много миль кругом?
Латать и восстанавливать их пришлось не один день и дров на их протопку уходила целая прорва. Благо кругом раскинулась безбрежная тайга и сухостоя в ней было немало.
Офицеры обустраивались в домиках лагерной охраны, отлично сохранившихся и требовавших лишь незначительного ремонта. Конечно они привлекали для их ремонта и солдатиков.
Но мне самому некогда было всем этим заниматься, были более срочные дела. В вагончике, разделённом с начальником штаба части, разместили коммутатор, и сутки напролёт тянули линии связи из полёвки на самые важные объекты.
В холод пятидесятиградусного мороза сращивать полёвку и крепить на столбах или деревьях — это ещё то удовольствие. А прокладывать до соседних частей на 15–20 километров и вовсе жесть.
Часть пригнали из подмосковной Шатуры, и в том обмундировании. И каким чудом все не помёрзли вначале, даже непонятно. На месте выдали полушубки и валенки, но в них особо по столбам не полазишь. И приходилось работать в сапогах и куртке, а первоначально и вовсе в ватнике и ватных штанах.
