Совместных проектов начато множество, и теплится некая надежда, что мне ещё удастся ненадолго вырваться для их скорейшего продвижения. Правда мой график и так трещит по всем швам, а ещё добавляются всё новые и новые заботы. Хоть бросай учёбу из-за тотальной нехватки наиболее ценного ресурса — времени.
Это оборотная сторона известности, и все встречи и общение с людьми отнимают массу времени. А я к тому же поставил себе целью завоевать любовь жителей ГДР, и укрепить взаимопонимание наших народов. На это мне не жаль никакого времени. А ещё подверг в выступлениях жёсткой критике многие страны Запада и их руководителей, под лозунгом — «новые поколения бросают вызов старым демократиям». Но это уже бальзам для души.
«Мы утратили мировое лидерство и откатились от мировых рекордов, которые ставили раньше.
А именно такие задачи должна ставить перед собой наука, и государство ее должно в этом поддерживать».
На церемонию вручения наград меня сопровождала только Людмила. Остальную охрану оставили ждать в нашем транспорте. Прибыли немного загодя назначенного срока, чтобы не возникло проблем из-за пропуска сопровождавшей меня девушки. И то пришлось её оставить скучать в одной из соседних комнат, а самому направиться в зал, где будет происходить вручение наград.
Наверно это первый случай в мировой практике, что происходит награждение трехлетнего ребёнка. Такое встречалось раньше лишь в венценосных семьях, где новорождённых обвешивали орденами словно новогоднюю ёлку игрушками. Однако из заслуженных: вероятно это первое.
В книгу Гиннесса заносчивые наглы такой рекорд точно не внесут. Скорей всего отговорятся историческими прецедентами. Ну да, какой-либо высокородный отпрыск дал себе труд родиться, за что и был тут же награждён. Как там в «Понедельнике» у Стругацких: «Франсиско-Каэтано-Августин-Лусия-и-Мануэль-и-Хосефа-и-Мигель-Лука-Карлос-Педро Тринидад. (род. 16 июля 1491 г. н. э., ум. 17 июля 1491 г. н. э.). Португалец. Анацефал[171]. Кавалер Ордена Святого Духа, полковник гвардии».
Вот с подобным скептическим настроем я и проследовал в зал. Атмосфера там оказалась очень торжественной. Присутствовало с полтора десятка человек, очевидно награждаемые лица. Все одеты с иголочки, и мой немного коротковатый смокинг мог бы привести в смущение, если бы я обращал внимание на такие мелочи.
У хиппи мне было куда комфортней, и очень удобно сидеть кружком прямо на полу, беседуя о жизни. Но негоже кукситься в новом обществе, так что постарался влиться в собравшуюся компанию. Подошел поближе и бодро всем представился. С мужиками обменялся рукопожатием, а дамам галантно приложился к ручке.
Всё согласно этикету. При представлении громка щёлкал каблуками туфель, как это принято у господ гусар. Правда звяканья шпор всё равно мне не добиться, как штафирка не выделывайся.
Затем завел разговор о том, что погоды нынче стоят предсказанные и солнышко пригревает с каждым днём все теплее. Затем стал интересоваться кто и за какие заслуги награждается. Надо же было проявить вежливость и поддержать беседу. Не стоять же словно три тополя на Плющихе.
Собравшихся было немного и видимо существует ранжирование, кто из руководителей вручает какие награды, и соответственно глава государства вручает только наиболее выдающимся. А стало быть в зале собрался цвет страны.
Оказалось, что трое из них учёные, и мы быстро перешли на обсуждение наших научных проблем. Физиков не было, но было два химика и один математик. Химикам я быстро выдал одно из высказываний Резерфорда на вручение ему Нобелевской премии по химии: «Все науки делятся на физику и коллекционирование марок»[172]. И стал им излагать физические основы квантовой химии[173] согласно последним достижениям нашего времени в данной области. Кое — что осталось в голове из прочтённых тогда научных статей.
Многое их удивило и озадачило, а у нас разгорелся нешуточный научный спор. В химии я им никак не ровня c моим-то куцым багажом из прочтённых ранее книг Лайнуса Полинга, но в статьях всё было довольно понятно изложено, и я доводил эти сведения до своих собеседников. Правда очень многое из того в данный момент просто неизвестно.
Мы так разошлись, что все остальные невольно прислушивались к нашему спору, и не услышали, как открылась дверь и в зал вошёл Эрих Хонеккер. Благо один из соседствующих заметил, и быстро сообщил о том разошедшимся спорщикам. А жаль, я только начал излагать новые данные о строении ядра и каким образом это сказывается на химических свойствах элементов.
