Украшенная разноцветными лентами «Чайка» остановилась у подъезда. Сначала из дома вышли довольные родители, за ними — сами виновники торжества, наконец, нарядные друзья, родственники. Кавалькада машин во главе с «Чайкой» торжественно потянулась к загсу.
В загсе пришлось ждать. Но Это не огорчало. Слишком долгожданным был для них этот день. Подъезжали все новые и новые гости, дарили цветы, поздравляли, говорили, что они здесь самые красивые.
Наконец их пригласили в зал регистрации. Нарядная и торжественная хозяйка зала регистрации встретила их профессионально приветливо.
— Уже по вашим лицам, — сказала она, — я вижу, что решение, к которому вы пришли, не случайное. И я не сомневаюсь в подлинности ваших чувств. Пускай же этот день запомнится вам на всю вашу жизнь! И он запомнится вам! Я уверена в этом! День вашего развода!
Волнению не было предела. Три месяца назад он сделал ей это предложение — развестись! Как она обрадовалась! Тут же позвонили родителям — обрадовали стариков. Радостное событие решили праздновать, поэтому уже на следующий день подали заявление. Но желающих было много. Пришлось ждать, готовиться, считать Дни.
— А теперь, — хозяйка зала регистрации обратилась к ней, — согласны ли вы развестись со своим мужем?
Она немного подумала, потом счастливо ответила:
— Да, согласна!
Он, как и подобает настоящему мужчине, ответил сразу, не думая.
— Тогда, — обратилась женщина к нему, — снимите кольцо с руки вашей бывшей супруги и бросьте его на это серебряное блюдечко.
— Кольцо не снималось. С тех пор как они были здесь в прошлый раз, она носила его постоянно. От бесконечных стирок, мытья посуды, уборок квартиры пальцы изменились. Особенно в суставах.
Кто-то из гостей пошутил, мол, ничего страшного, волнуется, все-таки в первый раз снимает. Еще научится!
Наконец ее кольцо звонко упало на серебряное блюдечко. Рядом послушно легло его кольцо. В зале раздались аплодисменты, а женщина-регистратор торжественно объявила их брак расторгнутым навсегда. Когда выходили из зала, оркестр играл марш Мендельсона в миноре. В соседней комнате пили шампанское, били бокалы и рвали фотографии. Особенно быстро рвал их местный фотограф.
А после загса по их обоюдному желанию кавалькада машин двинулась по городу. Им в последний раз захотелось вместе взглянуть на те улицы, по которым гуляли столько лет, на магазины, где в первые годы супружеской жизни покупали все для новой квартиры.
Долго смотрели на город с Ленинских гор.
— Ты такая красивая сегодня, — сказал он. — Это платье, оно так идет тебе. Я никогда не думал, что ты можешь быть такой красивой.
— А я никогда не думала, что ты можешь быть таким веселым, предупредительным и заботливым! — улыбнулась она и поправила руками разметавшуюся от ветра вчерашнюю трехчасовую прическу, из-за которой сегодня ей пришлось спать сидя.
А дома их уже ждали накрытые столы.
Первый тост по традиции говорили свидетели.
«Да, они действительно холодно жили последнее время. Его ничего не интересовало, кроме своей работы. За три последних года они всего раз сходили в кино. Но билетов не достали. Два раза были в прачечной. Но там им нагрубили. С тех пор вовсе перестали выходить в свет вместе. Дома он всегда чувствовал себя одиноким, а у нее не было времени помочь ему в его одиночестве. После работы она крутилась по хозяйству, ходила при нем непричесанной, в стоптанных тапочках и заношенном халате. Чтобы не раздражаться, он и вовсе перестал замечать ее, словно она постоянно была при нем в шапке-невидимке…»
Тост был долгим, поэтому «Сладко!» гости кричали особенно громко.
Под дружеские и продолжительные аплодисменты они по-товарищески пожали друг другу руки.
— У тебя потрясающие духи! — сказал он, садясь обратно за стол. — Откуда?
— Как-то с аванса купила. Мне года три назад зарплату повысили. Вот решила купить! — Она заботливо положила ему в тарелку салат. — Попробуй… Этот рецепт я сама изобрела!
— Замечательно! — одобрил он. — Раньше ты такой не готовила…
— Повода не было. Праздника какого-нибудь ждала. Вот еще тарталетку возьми.
— Спасибо, спасибо… — поблагодарил он. — И что, намного повысили?
— Что?
— Зарплату…
— Как всегда после защиты…
— Ты кандидат наук?! — Тарталетка выпала из рук и шлепнулась на пол по закону тарталетки — паштетом вниз.
— Опомнился… Не поднимай, я потом уберу. Возьми другую. Вот эту… Я уже докторскую заканчиваю!
Их разговор прервал его отец тостом, который был обращен к ее матери.
— Наконец-то я никогда больше не увижу вас в своем доме! — сказал он. — Какое счастье!
Развеселившиеся гости им тоже кричали «Сладко!» И они на радостях жали друг другу руки гораздо дольше своих детей.
— Когда-нибудь я буду гордиться тобой! — сказал он, когда тост окончился.
— А я — тобой! Говорят, ты получил отдел? Это правда?
— Ну, это уже давно… Скоро мне второй дадут!
— Вот видишь! Я еще до свадьбы в тебя верила и всегда говорила, что ты далеко пойдешь.
