Мне пришлось сбегать за учебниками к себе, я заодно переоделся, и весь остаток дня он объяснял мне формулы. Удивительно, всегда думал, что боксеры тупые. А вот передо мной сидит живое опровержение всеобщего мнения. Оставив меня дорешивать пример, Кирилл долго что-то делал в гостиной. Как потом оказалось, застилал диван. Вышло у него это неплохо, к слову сказать. Я никогда не мог вдеть одеяло в пододеяльник. Вот только при виде разобранного дивана, мое сердце забилось о ребра и ухнуло вниз. То, что сегодня было в коридоре не означает, что теперь так будет всегда. Обещаниям Кирилла по поводу водки я мало верил, и мне было не по себе. Сегодняшний день был лучшим за последний месяц, благодаря все тому же соседу. Он мог с легкостью это испортить. Ему же ничего не стоило. Ему же нравилось причинять мне боль.
Увидев мое вытянувшееся выражение лица, Кирилл подошел ко мне:
— Что с тобой?
Мне не было нужды отвечать. Когда он секунду спустя положил руки на мою талию, то сразу заметил, как я дрожу.
— Не бойся, малыш, я больше не обижу тебя, — прошептал он низким голосом, глядя в мои расширившиеся глаза и завладевая моими губами.
Через полчаса я плакал. Не от боли, а от удовольствия, пронзившего меня прямо до позвоночника. Кирилл осторожно раздел меня, целуя каждый миллиметр моего тела, аккуратно уложил на диван. Простыни пахли свежестью, приятно холодили тело. Я сбивчиво дышал, громко стонал, ощущая каждый толчок, наслаждаясь ими. Кирилл двигался мучительно медленно, почти не убыстряя ритм. Я слышал его дыхание, чувствовал его влажную кожу под своими руками, проводил подушечками пальцев по спине и впивался ногтями в нее же. Мне было невероятно хорошо. Я зажмурился и кончил первый, он кончил через минуту, сразу откатываясь от меня, чтобы я мог вдохнуть полной грудью. Сердце сумасшедше билось, я лег на живот, обнял подушку и почувствовал, как Кирилл нежно касается губами каждого моего позвонка. Я был не в силах что-либо сказать, лишь сонно потянулся и зевнул. Спустя мгновение я спал.
25 декабря 20… года
Это было очень необычно, просыпаться в чужой постели, с чужим человеком. Кирилл спал на спине, раскинув руки, сместив меня практически на краешек. Мне, в силу комплекции, хватало и этого, но… это была не моя любимая кровать, не моя пижама. Хотя последнего на мне вообще не было. Как-то не подумалось вчера. Я разглядывал Кирилла, мне никогда не удавалось это сделать раньше. А может и не хотелось. У него были короткие, но пушистые ресницы. Волосы у него были русые, хоть это было и не важно, он носил короткий ежик. На носу была едва заметная горбинка. Конечно, бич всех боксеров. Губы у него были на удивление пухлые и четко очерченные. Разглядывая его, я подумал, что он очень странный. С виду и не скажешь. Его настроение быстро меняется, он любит свою силу и в то же время может быть нежным. Я тяжело вздохнул и тем самым разбудил его. Черные глаза вперились в меня:
— Что опять?
— Н-ничего, — в мои планы не входило рассказывать ему о моем душевном состоянии.
— Хватит, я же тебя знаю.
— Не хочу в школу, — мгновенно соврал я. Голова с утра работала превосходно.
Он задумался, уставившись в потолок и через минуту выдал:
— Ладно, иди только на контрольную, — нет, все-таки переоценил я его умственные способности.
Я состроил рожицу, подложил руку под щеку и смотрел на него щенячьими глазами.
— У тебя и так по алгебре три выходит, — сказал он укоризненно.
— Откуда ты знаешь? – тихо спросил я. Знаете, меня всегда напрягал контроль со стороны родителей, но он-то был понятен, а со стороны соседа... Он что, в курсе моих четвертных оценок? Он же вчера упомянул контрольную, а я даже не задумался, откуда он о ней знает.
— Ты будешь учиться, — заявил он уверенно. – И хорошо окончишь школу.
— А тебе-то что с этого? – лежать с ним рядом расхотелось, и я выбрался из-под одеяла, натягивая футболку.
— Ничего. Как я сказал, так и будет.
Ну вот, я так и знал. Люди не меняются. Вот уже знакомый блеск злости в глазах. Во избежание проблем, я пошел в коридор и надевал куртку, когда вылетел он, даже не удосужившись одеться. Вид у него был раздраженный.
— Это куда ты собрался? – от него снова веяло опасностью.
— Д-домой.
Конечно, мне снова стало страшно. А когда мне страшно, я начинаю заикаться.
— Никуда ты не пойдешь.
— Н-но у меня нет зубной щетки и мне нужно переодеться, — пролепетал я в свое жалкое оправдание. Не думаю, что его это остановит.
Он смерил меня взглядом и бросил:
— Через час внизу.
Дома было пусто и грустно. Проигнорировав наставление мамы поливать цветы, я заглянул в холодильник. Борщ и котлеты. Схватив котлету, я стал ее жевать прямо холодную. Во рту была горечь. Без радости я переоделся, умылся и собрал учебники. На душе было паршиво. Потом осторожно закрыл квартиру, спустился вниз. Сосед уже ждал внизу, сидя в машине.
До школы Кирилл не сказал мне ни слова, а когда я уже выходил, кинул холодное:
— В три.
