Приставъ Ребровъ на предложеніе предсѣдавшаго разъяснить противорѣчія съ Вавиловымъ сказалъ: «О ножахъ мнѣ ничего не говорилъ Козловъ. Когда онъ отправлялся на Хитровъ рынокъ, онъ мнѣ сказалъ, что ему нужны деньги на расходы, я ему и далъ три рубля. Да прежде не разъ мнѣ приходилось давать по мелочи на расходы и три и пять рублей. Еслибъ онъ у меня попросилъ, я, можетъ — быть, далъ бы ему и на оружіе: я это не считаю противузаконнымъ, лишь бы это послужило къ открытію преступленія. Козловъ, дѣйствительно, приходилъ одинъ прежде, чѣмъ онъ вмѣстѣ съ подсудимыми пришелъ на покушеніе. Онъ спросилъ, готовы ли мы, и прибавилъ, что оставилъ людей за овиномъ».
Козловъ, цеховой 22‑хъ лѣтъ (по приговору окружнаго суда онъ былъ признанъ виновнымъ въ подстрекательствѣ на убійство и приговоренъ къ заключенію въ смирительномъ домѣ). Когда я былъ безъ должности, паспорта у меня, значитъ, въ тѣ поры не было; ходилъ я, ходилъ, и познакомился я съ Артеміемъ Вавиловымъ. 26‑го іюля за оскорбленіе дѣвушки въ Александровскомъ саду былъ я взятъ въ Тверской частный домъ. Отсюда меня, по мѣстожительству, переслали въ Арбатскій частный домъ. Здѣсь съ меня г. Ребровъ взялъ подписку, чтобъ я подвелъ кого — нибудь, уличилъ бы какое — нибудь лицо. Я, значитъ, на это самое согласился, росписку эту далъ, чтобы, значитъ, освободить поскорѣе себя. Меня, точно, выпустили. Наконецъ это г. Ребровъ сталъ говорить, чтобы подвести какъ — нибудь въ Черкизово на воровство людей. Это онъ мнѣ говорилъ въ части, въ кабинетѣ, тутъ и Вавиловъ былъ. Г. Ребровъ и говоритъ меѣ: «Нельзя ли, говоритъ, пріискать такихъ людей». Вотъ я и пошелъ на Хитровъ рынокъ. Встрѣтилъ тутъ, впервые, значитъ, въ жизни, Аверьяна Петрова и нанялъ его на работу на кирпичный заводъ. Я ему сказалъ, что ынѣ и другаго человѣка нужно. Онъ и нанялъ другаго — это Кухарева, выходитъ. Тутъ же мы и отправились на работу. Допрежде этого, значитъ, г. Ребровъ ножи купилъ, — эти самые ножи и лежали въ квартирѣ надзирателя Славышенскаго, ихъ и Ивановъ надзиратель видѣлъ. Ножи эти г. Ребровъ взялъ, потомъ эти ножи въ Черкизовѣ тамъ и нашли: г. Ребровъ что — ли ихъ съ собой привезъ. Съ Хитрова рынка мы и пошли, зашли въ трактиръ, водочки выпили. Потомъ пришли мы въ Черкизово; я и говорю, что идти, молъ, теперь поздно; здѣсь, молъ, моя квартира, будемъ ночевать. А мепя г. Ребровъ научилъ: «Если, говоритъ, они не пойдутъ, то ты толкни раму, она и выпадетъ». Вотъ это мы идемъ; только они, — ихъ двое со мной было, оно были сильно выпивши, — только они говорятъ: «куда это ты насъ ведешь?» Они, значитъ, догадались, что полиція здѣсь. Я это въ сторонѣ былъ; а они какъ стали подходить, рама и вывалилась: она выставлена была, худая была, тутъ и развалилась. Пошли это, значитъ, свистки, ихъ и схватили. Меня съ г. Ребровымъ Вавиловъ познакомилъ, когда я за оскорбленіе дѣвушки въ части сидѣлъ. Сначала я показывалъ такъ, какъ меня научили, а потомъ, какъ это я въ тюрьму попался, я священнику на духу и покаялся, и теперь говорю, какъ это дѣло было. Послѣ этого самого происшествія г. Ребровъ вызывалъ меня въ часть: «Ты, говоритъ мнѣ г. Ребровъ, не сознавайся, посидишь, посидишь, да и выпустятъ, больше ничего не будетъ». Я только съ недѣлю былъ знакомъ съ г. Ребровымъ до этого происшествія. Ножи эти самые лежали прежде въ сарайчикѣ, у Славышенскаго, гдѣ мы съ Вавиловымъ спали, тамъ и сторожъ спалъ.
Товарищъ прокурора просилъ судъ все покзаніе Козлова записать въ протоколъ.
Квартальный надзиратель Славышенскій объяснилъ, что однажды къ нему Вавиловъ привелъ Козлова и сказалъ, что они вмѣстѣ открыли г. Реброву какое — то важное дѣло. Козловъ и Вавиловъ остались ночевать въ пустой комнатѣ; на другой день г. Ребровъ поручилъ г. Славышенскому отыскать двухъ женщинъ, чтобъ ѣхать въ Черкизово. Г. Славышенскій чрезъ городоваго отыскалъ женщинъ, и они ѣздили въ Черкизово. Далѣе, вечеромъ вмѣстѣ съ командой, по словамъ г. Славышенскаго, до 40 человѣкъ, онъ прибылъ вмѣстѣ съ другими надзирателями въ Черкизово и расположился съ боку дома. По словамъ г. Славышенскаго, разставлялъ команду не онъ, а Вавиловъ. Г. Славышенскій сказалъ, что онъ ножей никакихъ въ своей конюшнѣ не видалъ.
Бывшій надзиратель Ивановъ объяснилъ, что онъ ѣздилъ въ Черкизово, по приглашенію г. Реброва, для поимки обвиняемыхъ. Г. Ивановъ для себя и для г. Реброва по этому случаю купилъ два англійскіе полицейскіе потаенные фонаря. Г. Ивановъ помѣстился при засадѣ сзади г. Шишковскаго. Обстоятельства покушенія и поимки онъ разсказалъ такъ же, какъ изложено выше.
Свидѣтель Дмитріевъ, бывшій письмоводителемъ г. Иванова, между прочимъ, показалъ, что онъ вмѣстѣ съ другими задержалъ Петрова. Пять свидѣтелей — полицейскіе унтеръ — офицеры ничего новаго не прибавили, объяснивъ только подробности, каждый свои, объ участіи въ поимкѣ.
