Обвиняемый Кухаревъ того же 5‑го числа показалъ, что онъ года три не имѣлъ постояннаго мѣста жительства и занятія. 2‑го августа онъ пришелъ къ Москву мимоходомъ изъ Боровскаго уѣзда и 3‑го августа былъ на Хитровомъ рынкѣ. Здѣсь часа въ 3 дня подошли къ нему двое неизвѣстныхъ. Одинъ изъ нихъ былъ Петровъ, другой Козловъ. Послѣдній позвалъ его работать на кирпичный заводъ, на что онъ согласился, и они втроемъ пошли въ Черкизово. Дорогой они зашли въ Преображенскомъ въ трактиръ. Когда они пришли въ Черкизово, Козловъ предложилъ имъ здѣсь ночевать у знакомыхъ. Оставивъ его съ Петровымъ на улицѣ, Козловъ пошелъ налѣво. Воротившись минутъ черезъ 10‑ть, онъ сказалъ: «пойдемте, ночевать можно». Тогда они пошли за нимъ и подошли къ дому Федоровой. Какимъ путемъ они шли, Кухаревъ, по случаю опьянѣнія, не помнитъ. Когда же они подошли къ дому Федоровой, то онъ увидалъ, что рама была отворена. Затѣмъ Кухаревъ, измѣнивъ свое показаніе относительно рамы, сказалъ, что она не была отворена, по что отворилъ ее Козловъ. И въ это самое время онъ съ Петровымъ быль схваченъ полиціей. Кухаревъ, далѣе, объяснилъ, что онъ не знаетъ, почему рама оказалась изломанною и стекла въ ней разбитыми. Въ окно же, по его словамъ, онъ не лазилъ. Онъ сказалъ также, что не знаетъ, кто оторвалъ полу его поддевки. Не знаетъ онъ также, кому принадлежатъ два ножа и долото, найденные у дома Федоровой.
На другой день, 6‑го августа, обвиняемый Петровъ измѣнилъ свое показаніе. Заплакавъ, онъ сознался, что пошелъ съ Кухаревымъ въ Черкизово, по приглашенію Козлова, съ цѣлью обокрасть кого — то, но кого именно, Козловъ не сказалъ. Онъ зналъ, что для совершенія кражи нужно выломать окно. Съ ними былъ еще какой — то неизвѣстный человѣкъ, который, увидавъ ножи и долото, принесенные Козловымъ, тотчасъ же воротился. По словамъ Петрова, окна онъ не ломалъ и въ него не лазилъ; былъ ли у него ножикъ въ рукахъ, онъ не помнитъ.
На этомъ основаніи, крестьяне Петровъ и Кухаревъ, по мнѣнію прокурорскаго надзора, подлежатъ обвиненію въ томъ, что они въ ночь съ 3‑го на 4‑е августа, по предварительному между собою уговору, покушались произвесть изъ дома крестьянки Федоровой кражу со взломомъ, будучи притомъ вооружены ножами, которыми могли бы нанести кому — либо смерть или увѣчье, что предусмотрѣно 9,114 и 1654 стт. Св. Зак. Угол.
