Послѣ разрѣшенія вопроса о подсудности, дѣло это поступило на разсмотрѣніе мироваго судьи Яузскаго участка К. Н. Чернева, но онъ, на оси. 87 ст. того же устава, передалъ это дѣло для разбирательства мировому судьѣ Срѣтенскаго участка М. Я. Багриновскому. У послѣдняго судьи по этому дѣлу состоялся слѣдующій приговоръ: 1866 года, августа 20‑го дня, мировой судья г. Москвы, Срѣтенскаго участка, разсмотрѣвъ дѣло о сопротивленіи почетной гражданки Марьи Александровой Мазуриной приставу Яузской части Врубель и квартальному надзирателю Длотовскому, переданное г. прокуроромъ окружнаго суда, согласно опредѣленію московской судебной палаты, на разсмотрѣніе мироваго судьи Яузскаго участка, а симъ послѣднимъ, согласно ст. 85 уст. угол. суд., въ Срѣтенскій, — нашелъ, что г-жа Мазурина обвиняется г. частнымъ приставомъ Врубель и надзирателемъ Длотовскимъ въ томъ, что когда помянутые чиновники полиціи прибыли къ дому г-жи Мазуриной, для взысканія съ нея, согласно предписанію управы благочинія, по частной претензіи, денегъ 1,128 р. 53½ коп., то нашли ворота дома ея запертыми и, несмотря на многократно повторенное ими требованіе отворить во имя закона, получили отъ дворника Федора Степанова отвѣтъ, что г-жа Мазурина приказала никого не впускать. Когда же городовой унтеръ — офицеръ, по приказанію пристава, влѣзъ на ворота, то увидѣлъ спущенныхъ собакъ, почему не могъ спуститься во дворъ и отворить ворота, Вслѣдствіе чего чиновники полиціи вынуждены были войти на дворъ, выставивъ окно кухни, причемъ собаки были привязаны дворникомъ только по настоятельному, неоднократно повторенному требованію г. пристава; и потомъ найдя парадный подъѣздъ запертымъ и не получивъ отвѣта на повторенный нѣсколько разъ звонъ въ колокольчикъ, должны были проникнуть въ домъ черезъ черный ходъ, и то по выломаніи двери, такъ какъ г-жа Мазурина, на троекратно возобновленныя требованія частнаго пристава отпереть во имя закона отвѣчала, что она полицію впустить не желаетъ. Обвиненіе подтверждено показаніями свидѣтелей. Дворникъ дома г-жи Мазуриной, Федоръ Степановъ, объяснилъ, что въ этотъ день г-жа Мазурина, вопреки обычая, существующаго въ домѣ, не приказала въ это утро отпирать воротъ и оставила ключи у себя, и когда прибылъ частный приставъ и требовалъ, чтобы его впустили, то велѣла спустить цѣпныхъ собакъ; когда же полиція и свидѣтели вошли въ кухню черезъ; окно, то онъ привязалъ собакъ не по первому требованію пристава, боясь ослушаться хозяйки, запрещавшей ему изъ окна исполнить это. Городовой унтеръ — офицеръ Ивановъ, къ обвиненію объ отказѣ отпереть ворота добавилъ, что когда онъ по приказанію пристава взлѣзъ на ворота, то увидалъ г-жу Мазурину въ окнѣ, и она, на просьбу его впустить полицію, отвѣчала: «попробуй, спустись!» и при этомъ указала на собакъ, спущенныхъ съ цѣпи, и прибавила: «онѣ тебя разорвутъ!» Относительно входа въ домъ, онъ показалъ, что, по требованію частнаго пристава, онъ выломалъ дверь, но что прежде этого, на требованіе частнаго пристава, г-жа Мазурина отвѣчала изъ — за двери; «не отопру!» Полицейскій унтеръ — офицеръ Зыбинъ своимъ показаніемъ подтвердилъ то обстоятельство, что собаки были спущены, и онъ ихъ видѣлъ, взлѣзая на ворота. Но обстоятельства появленія г-жи Мазуриной въ окнѣ онъ не подтвердилъ и сказалъ, что ее не видалъ. Мѣщанинъ Илья Дмитріевъ подтвердилъ вполнѣ объясненіе г. пристава, причемъ добавилъ, что унтеръ — офицеръ Ивановъ, сидя на воротахъ, переговаривался съ г-жею Мазуриной и, по приказанію частнаго пристава, требовалъ отворить ворота; отвѣта Мазуриной не слыхалъ, но Ивановъ передалъ отказъ ея отворить ворота. Относительно отказа дворника привязать собакъ, онъ объяснилъ, что дворникъ обратился къ окну дома; что ему отвѣчали — не слыхалъ, но дворникъ объявилъ, что г-жа Мазурина не приказала привязывать собакъ. Свидѣтель крестьянинъ Василій Аѳанасьевъ, подтверждая исторію дѣла, объяснилъ, что собаки были привязаны по приказанію г-жи Мазуриной, когда потребовалъ того г. приставъ, войдя черезъ кухню во дворъ, причемъ подтвердилъ, что слышалъ изъ — за двери чернаго хода отказъ отпереть, высказанный голосомъ г-жи Мазуриной. Свидѣтель, г. Скворцовъ, показалъ, что дѣйствительно получилъ отъ г. Длотовскаго повѣстку о прибытіи на слѣдующій день полиціи и показалъ ее г-жѣ Мазуриной, но, по приказанію ея, за подачею ею наканунѣ отзыва противъ предписанія управы благочинія, отнесъ ее обратно въ кварталъ, такъ какъ повѣстка не представлена самимъ надзирателемъ, причемъ объявилъ, по приказанію Мазуриной, что она больна, принять полицію не можетъ и къ описи не допуститъ. Мировой судья Яузскаго участка К. Н. Черневъ показалъ, что, по прибытіи его, согласно приглашенія г. пристава, въ качествѣ свидѣтеля, звонъ у воротъ былъ повторенъ нѣсколько разъ; но такъ такъ ворота не отпирали, то и приказано было приставомъ городовому взлѣзть на ворота по принесенной лѣстницѣ. Исполнивъ приказаніе пристава, городовой объявилъ, что на дворѣ спустили собакъ, что и подтвердилось сильнымъ лаемъ, котораго до этого времени слышно не было. Затѣмъ городовой сообщилъ, что видитъ г-жу Мазурину въ окнѣ, что и подтвердилъ нѣсколько разъ. Самъ г. Черневъ видѣлъ въ окнѣ двухъ женщинъ, но лицъ ихъ не разглядѣлъ. Дѣвица Аполинарія Викторова показала, что, войдя въ комнату, гдѣ г-жа Мазурина спала, слышала отъ нея, что она разбужена была стукомъ въ ворота и, увидѣвъ на нихъ солдата, велѣла спустить собакъ. Сама г-жа Мазурина, при производствѣ слѣдствія г. слѣдователемъ Побѣдимовымъ, сначала отказалась отъ предъявленія ей повѣстки г. Скворцовымъ, но впослѣдствіи созналась въ томъ и оправдывала, черезъ повѣреннаго, свой поступокъ: во 1‑хъ, несправедливостью взысканія съ нея долга ея дочери; во 2‑хъ тѣмъ, что долгъ былъ ею обезпеченъ; въ 3‑хъ, тѣмъ что повѣстка вручена не ей а человѣку, не имѣющему отъ нея уполномочія; въ 4‑хъ, сознаніемъ, что уплата взыскиваемой съ нея суммы на нее, по всей справедливости, возложена быть не можетъ; а главное, въ 5‑хъ, испугомъ, которому подверглась, будучи разбужена стукомъ и звономъ колокольчика и видомъ солдата, лѣзущаго на ворота, котораго она приняла за разбойника или вора. Сообразивъ настоящія показанія съ тѣми, которыя даны вышеозначенными лицами г. судебному слѣдователю Побѣдимову, мировой судья нашелъ слѣдующія противорѣчія: 1) по показанію всѣхъ бывшихъ при выломаніи двери, г-жа Мазурина только отказывалась впустить полицію; по показанію же свидѣтеля, Илья Дмитріева, на требованіе отворить именемъ закона, отвѣчала: «именемъ закина, я вамъ говорю, отойдите прочь!» 2) по показанію частнаго пристава и Ильи Дмитріева и по показанію при слѣдствіи дворника Федора Степанова, онъ не привязывалъ по требованію пристава собакъ, боясь ослушаться хозяйки, что подтвердилъ при слѣдствіи и свидѣтель Василій Аѳанасьевъ, но послѣ, при спросѣ на судѣ, показалъ глухо, что собаки были привязаны по приказанію Мазуриной. 3) При слѣдствіи дѣвица Аполинарія Викторова показала, что. услышавъ стукъ и звонокъ, вошла въ кабинетъ г-жи Мазуриной и разбудила ее, — на судѣ же показала, что когда вошла къ Мазуриной, то послѣдняя объявила ей, что разбуженная стукомъ и видя солдата, лѣзущаго черезъ вората, была испугана и велѣла спустить собакъ. Наконецъ 4) показанія г-жи Мазуриной при слѣдствіи противорѣчатъ одно другому: по одному, она положительно не знаетъ о прибытіи полиціи и видитъ на воротахъ неизвѣстнаго солдата; по другому — не можетъ различить, за близорукостію и старостію, даже того, полицейскій ли это солдатъ или нѣтъ, и наконецъ сознается въ томъ, что видѣла повѣстку, слѣдовательно не могла не знать о прибытіи полиціи къ ней въ домъ, въ это утро. Сообразивъ обстоятельства дѣла, мировой судья пришелъ къ убѣжденію, что, несмотря на нѣкоторыя противорѣчія и недоговорки въ показаніяхъ свидѣтелей, обнаруженныя при сравненіи показаній, данныхъ судебному слѣдователю и высказанныхъ на судѣ, — г-жа Мазурина, показаніями свидѣтелей, показаніемъ исполнителя ея приказаній, дворника дома Федора Степанова, а главное собственнымъ сознаніемъ, вполнѣ уличается въ самоуправствѣ, потому что, считая взысканіе, производимое съ нея полиціею, несправедливымъ, вмѣсто законнаго обжалованія, приказала запереть ворота и двери дома и спустить собакъ, чѣмъ старалась преградить чиновникамъ полиціи входъ въ домъ свой для исполненія возложеннаго на нихъ порученія, за что подлежала бы. какъ за поступокъ совершенный съ заранѣе обдуманнымъ намѣреніемъ (такъ какъ повѣстка, по собственному ея сознанію, была ей показана) высшей мѣрѣ наказанія, указаннаго въ 142 ст. уст. о нак., нал. мир. суд.; но, принимая во вниманіе преклонныя лѣта обвиняемой и неясное пониманіе ею своихъ правъ и обязанностей, приговорилъ: вдову потомственнаго почетнаго гражданина Марью Александрову Мазурину подвергнуть, на осн. ст. 142 уст. о нак., нал. мир. суд., и 56 ст. улож. о нак., изд. 1866 г. аресту въ тюремномъ замкѣ на два мѣсяца, съ указаніемъ обѣимъ сторонамъ ст. 128 и 147 уст. угол. суд. Рѣшеніе состоялось 29 августа 1866 г.
