Замѣчательныя судебныя дѣла полностью

Я поила ее чаемъ утромъ, сказала мѣщанка Агафья Ларіонова. Какого мѣсяца и числа это было — я не помню. Да и гдѣ мнѣ это помнить: я своимъ дѣломъ занимаюсь. Потомъ, когда я ее чаемъ напоила, пошла въ чуланъ, чтобы тамъ ночной горшокъ взять — хотѣла я его больной поставить. Гляжу, въ этой посудѣ кровь и кишка какая — то. Л думаю: дѣло не ладно. Пошла сейчасъ и сказала барынѣ. Жила она у насъ такъ мѣсяцъ, не больше. Могла ли я въ такое короткое время ея поведеніе замѣтить? Комнаты наши были въ одномъ этажѣ, только въ разныхъ сторонахъ. Съ одной стороны дверь изъ ея комнаты вела въ холодный чуланъ, а съ другой — комната барыни. Затѣмъ была дѣтская комната. О мѣстѣ, гдѣ она родила, я ее не спрашивала, и мы не замѣчали, чтобы она была беременна. При туалетѣ ея я никогда не была. Наканунѣ этого дня, я за нее вечеромъ дѣтей укладывала, потому она больна была. На слѣдующій день я сама пришла къ ней поить ее чаемъ. Я не могла понимать, что она говоритъ, потому что она говорила по — французски. Я не знаю, гдѣ былъ найденъ ребенокъ. Только, какъ я сказала, такъ господа и пришли. Комнаты наши были въ одномъ корридорѣ; ея комната была крайняя, къ чулану, а моя надъ крыльцомъ.

Она у меня пробыла меньше мѣсяца, сказалъ поручикъ Д. С. Мартыновъ, я потому это помню, что, при отдачѣ жалованья, ей не приходилось за цѣлый мѣсяцъ получить. Такъ, должно — быть, она прожила у меня недѣли три съ половиною. Она ко мнѣ поступила по рекомендаціи одной гувернантки. Гувернантка мнѣ сказала, что она безъ мѣста, въ бѣдности, и я ее взялъ къ себѣ за дѣтьми ходить. Поведенія она была хорошаго, жила скромно, никуда не выходила. Никто изъ пасъ не замѣчалъ ея беременности; даже моя теща не замѣчала, а она имѣла нѣсколько дѣтей. Узналъ я объ этомъ произшествіи отъ своей тещи, которой сказала дѣвушка; я сейчасъ же отправился къ ней въ комнату и спросилъ, гдѣ ребенокъ. Она отвѣчала мнѣ, что положила его на перекресткѣ, на улицу вынесла. Я отправился въ кварталъ и объявилъ объ этомъ словесно квартальному надзирателю. Онъ мнѣ сказалъ, чтобъ я объ этомъ объявилъ письменно. Квартальный надзиратель мнѣ замѣтилъ, что не можетъ быть, чтобъ она положила ребенка на перекресткѣ: тамъ у насъ будка, сказалъ онъ, а дальше биржа, извощики стоятъ, — непремѣнно бы замѣтили. Часа черезъ два послѣ моего заявленія, когда я ожидалъ прибытія судебнаго слѣдователя, она прислала за мной и объявила мнѣ, что трупъ ребенка лежитъ въ комодѣ. Она еще и въ первый разъ не скрывала самаго факта рожденія и прямо сказала, что она родила. Въ самый день родинъ, часовъ въ 7 вечера, она просилась у меня ѣхать за сундукомъ куда — то въ Торжковскій уѣздъ, но я ей совѣтовалъ лучше обратиться къ консулу. На это она мнѣ сказала, что она лучше сама поѣдетъ. Я далъ ей разрѣшеніе ѣхать на другой день. Она еще меня просила оставить мѣсто за ней, если она проѣздитъ нѣсколько дней.

Она у насъ жила три недѣли, сказала А. Н. Демидова, — тихая женщина была, хорошаго поведенія; она за дѣтьми ходила, комната ея рядомъ съ моею была. Какъ то разъ мы разговаривали съ ней о томъ, что часто матери дѣтей своихъ бросаютъ. Я и говорю: у насъ, слава Богу, этого быть не можетъ: у насъ Воспитательный домъ есть. Адресъ Воспитательнаго дома она не спрашивала. О разговорѣ ея съ Мартыновымъ я не знала, потому что въ это время она была дома. Беременности ея не замѣчала.

Я былъ при этомъ въ качествѣ акушера, сказалъ городовой акушеръ фонъ Вендрихъ; меня призывали для осмотра ребенка, потому я ничего показать по этому дѣлу не могу. Кажется, я видѣлъ ребенка въ комодѣ, но положительно припомнить не могу.