Судъ для разрѣшенія постановилъ два вопроса: 1‑й, виновна ли подсудимая иностранка Юлія Баронъ въ томъ, что, волнуемая стыдомъ или страхомъ, скрыла тѣло умершаго послѣ родовъ ребенка, вмѣсто того чтобы объявить о рожденіи ребенка какъ слѣдуетъ? 2‑й, если она виновна въ этомъ преступленіи, то какому подлежитъ наказанію?
Послѣ непродолжительнаго совѣщанія, предсѣдатель прочиталъ слѣдующее рѣшеніе: принимая во вниманіе, что въ дѣйствіяхъ подсудимой Баронъ, хотя и положившей въ комодъ тѣло мертваго ребенка, но объявившей объ этомъ хозяину, не заключается признаковъ преступленія, предусмотрѣннаго во 2‑мъ отдѣленіи 1460 ст. улож. о нак., признать ее, Баронъ, на основаніи 1 п. 771 ст. уст. уг. суд., по суду оправданною.
Публика приняла этотъ приговоръ криками «браво» и рукоплесканіями. Предсѣдатель, немедленно возстановивъ порядокъ, приказалъ публикѣ оставить залъ засѣданія, и затѣмъ объявилъ подсудимую отъ суда свободною. Было 2¾ часа пополудни.
<p><strong>Дѣло объ оскорбленіи московскимъ купцомъ Николаемъ Ивановымъ Каулинымъ и мѣщанкою Дарьею Константиновою семейства купца Пуговкина</strong></p>(Засѣданіе 4 декабря 1867 г. московскаго столичнаго мироваго съѣзда 1‑го округа).
Многочисленная публика наполнила залу засѣданій съѣзда, въ надеждѣ, что дѣло это, получившее большую извѣстность въ Москвѣ, будетъ разсматриваться при открытыхъ дверяхъ. Въ два часа 45 минутъ дошла очередь и до настоящаго дѣла. Предсѣдательствовалъ предсѣдатель почетный мировой судья С. А. Тарасовъ, заключеніе давалъ товарищъ прокурора Д. П. Тихомировъ. Къ судоговоренію явились: повѣренный обвинителя, купца Пуговкина, присяжный стряпчій П. В. Михайловъ; повѣренный Константиновой, присяжный стряпчій Ю. Я. Козловскій и повѣренный купца Каулина, присяжный повѣренный М. И. Доброхотовъ.
Предсѣдатель. Настоящее дѣло производилось у мироваго судьи при закрытыхъ дверяхъ, потому я считаю нужнымъ спросить стороны, въ какомъ порядкѣ, по ихъ мнѣнію, слѣдуетъ разсматривать это дѣло.
Михайловъ. Я съ своей стороны не нахожу препятствій къ разсмотрѣнію этого дѣла при открытыхъ дверяхъ.
Козловскій. Если съѣздъ отнесетъ это дѣло къ разряду тѣхъ, о которыхъ упоминается въ 3 п. 89 ст. уст. уг. суд., то я съ своей стороны не имѣю ничего противъ производства дѣла въ публичномъ засѣданіи. Если же, по мнѣнію съѣзда, это дѣло относится ко 2 п. 89 ст., въ такомъ случаѣ вопросъ о публичности засѣданія предстоить рѣшить самому съѣзду.
Доброхотовъ. Я не нахожу нужнымъ разсмотрѣніе этого дѣла при закрытыхъ дверяхъ и прошу, чтобы оно разбиралось публично.
Товарищъ прокурора. На основаніи закона, закрытіе для публики дверей судебнаго засѣданія разсматривается, какъ мѣра чрезвычайная и допускается только въ случаяхъ, закономъ опредѣленныхъ. Имѣя въ виду, что въ настоящемъ случаѣ стороны согласны допустить публичность засѣданія, я, съ своей стороны, примѣняясь къ 621 ст. уст. угол. суд., нахожу возможнымъ слушать это дѣло при открытыхъ дверяхъ.
Предсѣдатель. Г. товарищъ прокурора, вы слышали, что г. Козловскій допускаетъ публичность только условно.
Товарищъ прокурора. Да, онъ дѣлаетъ оговорку, которая не измѣняетъ сущности дѣла.
Судъ постановилъ: настоящее дѣло разсматривать при открытыхъ дверяхъ.
Затѣмъ, по распоряженію предсѣдателя, были удалены изъ залы приведенные свидѣтели.
