— Не думаю, — засомневался Андрей, — порог усталости выявлен и обозначен, через три — четыре дня начнется адаптация, но применение медикаментозных средств обязательно.
— Нет, стимулировать химией в период выздоровления нежелательно, — отрезала Галина Сергеевна, — но не беспокойтесь, на этот случай у меня имеется кое-что лучше. Евгений?
— По способности к обучению, соглашусь с Андреем, что касается стрессоустойчивости, то выводы делать слишком рано — психологическая обстановка не та, чтобы показывать свое недовольство. Сами знаете, что точно оценку можно поставить по прошествии нескольких дней, но должен отметить, что совсем без химии мы в сроки не уложимся.
— Я же сказала, что решу этот вопрос, — нахмурилась женщина, — Завтра до начала занятий проведу сеанс гипнотерапии. Посмотрим, насколько наша подопечная подвержена внушению. Если все пройдет удачно, то ваша ученица станет усваивать материал намного лучше.
— А если вообще провести сеанс по внедрению личности? — Поинтересовался ассистент
— И через месяц — два получить преддверие шизофрении? — Усмехнулась Татьяна Сергеевна. — Это же аксиома, Андрей — личность можно внедрить только на короткое время, попытка сделать это на длительный срок приводит к психическим расстройствам. Иногда последствия необратимы.
— Это так, — встрял в разговор Евгений, — но ходят слухи, что Потапенко сумел проделать что-то подобное и его пациент живет с внедренной личностью.
Женщина задумалась, но потом решительно мотнула головой:
— Нет там совершенно другой случай, Галицкий не внедрял другую личность, он просто ее зафиксировал, подопытный страдал раздвоением личности, к тому же он и сам не был уверен в успехе. И зачем нам такие крайности? Мы просто немного подкорректируем ее интерес к учебе, дадим психологический стимул, так сказать, иногда с помощью короткого сеанса можно добиться существенно бОльших результатов, чем с помощью медикаментов.
— А что? Я не против. — Заявил Андрей. — Однако это уже не кандидатская, на докторскую тянет.
Не на всякого дурака может снизойти просветление.
Начало декабря, мокрый снег сыплет с неба и тут же истаивает на городском асфальте, только травка на газонах чуть подёрнулась сединой. Зябко и неуютно, но могло быть и хуже, достаточно ветра посильнее и "гасите свет". Ставшую уже привычной утреннюю зарядку откладывать не пришлось, поэтому бодро вышагиваю по блестящему от сырости тротуару до входа в метро. Вообще-то "бодро" я бы вышагивала и без зарядки — окружающая температура способствует, но одеться теплее нельзя, большая часть пути проходит по теплым местам, а потеть с утречка… Вот и приходится искать компромисс между теплым и практичным. А ведь раньше мне заморачиваться таким не приходилось, зачем мучиться и искать эти "компромиссы", выскочила из дверей, запрыгнула в авто, и все проблемы. Одеваюсь по-прежнему не броско, не бедненько, но достаточно, чтобы чувствовать себя комфортно, сливаюсь, так сказать, с окружающим пространством. Иногда, в целях дополнительной маскировки держусь недалеко от эффектно одетых женщин, в метро они попадаются довольно редко, что ни говори, а статус здесь и сейчас если не все, то многое. Так вот в их тени вообще превращаешься в элемент фона, глазу в принципе не за что зацепиться, сесть на тебя, конечно, не сядут, но твоего присутствия не воспринимают.
Кстати, у меня появился воздыхатель. Воздыхатель в прямом смысле этого слова, "большой и печальный слон", я его про себя зову Пьер, ну это из романа "Война и мир" Пьер Безухов, он почти во всем соответствует тому описанию, которое дал великий писатель. Сережа, а именно о нем я и говорю, так же как и персонаж произведения массивный и толстый, очки присутствуют, и хоть он подбирает их современную форму, избавиться от некоторой видимости беспомощности не удается. Этакий повзрослевший домашний мальчик, и это впечатление усиливала застенчивость и редкая глуповатая улыбка. Прикинула, что если он снимет очки будет выглядеть лучше, но оказалось ошибалась, без очков он и вовсе становился похож на дебила. Нет уж, пусть лучше с очками. О рассеянности его по всему КТМ ходили анекдоты, и вместе с тем никому и в голову не приходило ставить подобное поведение ему в вину, уж слишком добродушен был этот увалень, сказать о нем что-то плохое язык не поворачивался.
