Перемену настроения своей подопечной в работе Татьяна Сергеевна заметила сразу, если раньше все делалось быстро и с огоньком, то теперь работа резко затормозилась. Формально претензий не предъявишь, девочка продолжает выполнять работу, и нельзя сказать, что наметилось что-то похожее на Итальянскую забастовку, но, если сравнить с тем что было до и стало после — небо и земля. С одной стороны и того что есть уже хватает, а с другой настораживает — не поверила школьница, значит, хоть и без жизненного опыта, но что-то подозревает. А вообще она перспективный работник, об этом можно судить по тому, как быстро сумела проанализировать всю свалку накопившихся предложений и отыскать те, которыми действительно стоило заняться. И это без образования и с небольшим опытом работы. Все-таки умеет Красницкий подбирать кадры, в чутье ему не откажешь. Как бы дальше не повернулось дело, а такие люди ценны сами по себе — особых закидонов нет, умеют работать самостоятельно, не бегая по каждому чиху к начальству, и главное, творческое отношение к работе. Найти работника с таким набором качеств большая удача, только далеко не все руководители это понимают.
По началу Забелина не воспринялась серьезно — школьница, чего еще от нее ждать. Ценность только в получении от нее некоторого вида информации, но через неделю по секрету доложили, что работать и думать эта школьница может по-взрослому. Что потом и подтвердилось. А еще стало известно про терки с ее непосредственной начальницей, вернее это начальница что-то себе навыдумывала, а девочка отнеслась к этому с большим юмором. Однако последний ее демарш, а по-другому это назвать сложно, насторожил. Несдержанность или расчет? Скорее расчет — ведь выполнила поручение до конца, и только когда все закончилась, демонстративно взбрыкнула, причем так, чтобы ее больше не трогали. Нетипично.
Заместитель директора, немного порассуждав, решила, что стоит подумать, как переманить ценного кадра к себе, и деньги здесь стоят далеко не на первом месте, любовь-морковь забывать тоже не следует. Надо будет пригласить девочку на корпоратив и не давать ей почувствовать себя на этом мероприятии одиноко.
Пробуждение было каким-то странным, Наталья ничего не могла понять — в ушах продолжал звучать противный свист, а во рту что-то сильно мешало, язык совсем не чувствовался, как будто его вообще не было, и при всем этом какое-то безразличие, апатия. Время текло невесомо… Нет, не так, скорее можно сказать, что оно потеряло свою значимость, поскольку перестало иметь значение для девушки. И так продолжалось вечность — пограничное состояние между сном и явью. Но и вечность когда-нибудь кончается, не сразу, но постепенно истаивала. Сначала свист в голове стал трансформироваться в ноющую головную боль, а потом боль стала распространяться по всему телу, постепенно усиливая свой напор. Но больше всего почему-то болело лицо, и глаза ничего не воспринимали кроме серой размытой мути. Возвращение в реальность произошло как-то само собой, вполне обыденно, без резко очерченных границ — просто в памяти стали всплывать фрагменты последних событий, а внутри по-хозяйски поселился холодок переживаний возможных тяжелых последствий.
Попытка осознанного движения правой рукой неожиданно отозвалась сильнейшей болью, которая буквально прострелила мозг, тело Натальи содрогнулось.
— Тихо, тихо, — тут же кто-то стал ее успокаивать, — вам нельзя делать резких движений. Потерпите немного, скоро станет легче.
Слегка звякнуло стекло и, действительно, спустя некоторое время боль стала сдавать свои позиции, девушка снова медленно погрузилась в безвременное безразличие. Но продлилось такое состояние недолго, или просто ей так показалось, сознание на этот раз подключилось довольно быстро из-за возникшего рядом какого-то движения:
— Как тут у нас дела? — Задал вопрос бодрый мужской голос.
— ИВЛ отключили еще утром, — принялась отчитываться женщина, находившаяся где-то рядом с Натальей, — отеки визуально стали поменьше, отмечены легкие непроизвольные мышечные сокращения…
Дальше разговор перешел на профессиональные термины, и девушка не смогла ничего разобрать, но вот, что "динамика" у нее хорошая и "прогнозы" благоприятные, услышала, и это уже позволило настроению начать выбираться из дебрей переживаний. Попытка задать вопрос врачам о том, почему ей ничего не видно, так и осталась нереализованной, так как голос куда-то пропал, да и распухший язык отказался повиноваться, а пара непонятных хрипов не в счет. Но усилия не пропали даром, внимание на нее все же обратили:
— Лежите спокойно, — приказал тот же мужской голос, — голос восстановится позже, а сейчас посмотрим ваше лицо и, если отеки позволят, снимем глазные повязки.
Когда яркий свет наконец-то хлынул в глаза, на душе сразу стало веселей, и хотя по-прежнему видно ничего не было, это не испортило первого впечатления от радости вновь обрести зрение.
