Интенсивные ночи, интенсивные дни. Присутствие Мю на занятиях существенно сократилось. Она наверстывала упущенный сон в первой половине дня и всему прочему предпочитала общество Каролин, потому что все остальное вдруг потеряло значение. Они были вместе как в коконе. Только они сами и имели значение.
Согласно уговору она использовала краски в присутствии Каролин. Мю делала серию ее изображений: лежащей на кровати, стоящей у окна. Ночь сменилась рассветом, и на последних рисунках Каролин заснула с открытым ртом. Прежде чем она заснула, Мю оторвалась от рисования и легла на нее, накрыла ее нагое тело своим, распростерлась на ней, впитывая ее линии, свет и тени всем своим существом. Сделала все, чтобы придать изображению как можно больше достоверности, а Каролин прошептала, засыпая:
— Я люблю быть важной для тебя. Чтобы ты забыла обо всем остальном.
Чтобы ты забыла обо всем остальном.
Дорожка между гаражом и входной дверью шла под небольшим наклоном и была обильно посыпана песком. Минуя столовую, Сейя заметила движение за цветастой занавеской. Ее увидели. Но все равно пришлось подождать, пока Кристина заглянет в дверной глазок — Сейя устало помахала рукой, когда та загородила собой свет в коридоре.
Щелкнул замок, и дверь открылась.
— Огромное тебе спасибо, Сейя. Оке в городе, меняет какую-то деталь… кажется, с дрелью что-то не так. И ни грамма сахара в доме именно тогда, когда я собралась выпить кофе.
— Не за что.
Сейя протянула пакет сахара Кристине, и та отступила, приглашая ее зайти.
— Кофе уже готов. Не хватало только сахара.
Сейя подавила вздох. Все это казалось ей немного странным — сейчас, когда Оке ушел на пенсию, у него ведь должно быть полно времени для покупок. Теперь она поняла, что сахар был только предлогом.
— Кристина, у меня есть кое-какие дела.
И, между прочим, это было правдой. Ей следовало позаниматься, написать что-нибудь способное принести немного денег на домашнее хозяйство. Нужно поменять гнилую доску в стене денника Лукаса, заменить прокладку в уличном душе, который протекал и уже стал причиной небольшого наводнения за домом.
Кристина направилась на кухню. Сейя стянула сапоги, обещая себе уйти как можно быстрее и не втягиваться в долгие разговоры, потому что подозревала, откуда дует ветер.
Когда она вошла в столовую, Кристина уже поставила на стол чашки и блюдо с имбирным печеньем и конфетками из малинового желе. Сахар она пересыпала в вазочку.
— Ты так редко заходишь, Сейя, — сказала она и с трудом опустилась в кресло, стоявшее с торца. — Вы только с Оке встречаетесь. Я думаю, что нужно поддерживать отношения со своими соседями.
Сейя не ответила. Она сделала пару обязательных попыток пригласить Кристину к себе, но та поблагодарила и решительно отказалась, ссылаясь на то, что ей трудно ходить. Сейя догадывалась, что на самом деле были и другие причины. Кристина просто-напросто предпочитала не покидать свой дом.
Она отерла со лба невидимую капельку пота и обнаружила, что термос с кофе остался на кухне. Сейя не дала ей снова подняться.
— Нет, подождите, я сама принесу.
Она выпила стакан воды из-под крана. В мойке стояло отцветшее растение в горшке. Она проследила взглядом за струйкой воды с землей.
— Звонили из полиции, — услышала она голос Кристины за спиной.
Вот оно что.
— Они… спрашивали Оке. — Голос сбился на фальцет.
Сейя обернулась и прислонилась к раковине. Кухню и столовую объединяла арка, образовывая раму вокруг сидящей Кристины.
«Вот чем я должна сейчас заняться, — поймала себя на мысли Сейя. — Разве моя задача — успокаивать эту женщину? Разве мне не достаточно собственного беспокойства?»
Взгляд Кристины Мелькерссон стал просительным, это было заметно даже на расстоянии. Откровение: толстые ноги широко расставлены, ладони лежат на коленях; двойной подбородок дрожит, что внезапно показалось ей проявлением требовательности.
— Оке, он… он ничего не рассказывает, он…
Сейя медленно вернулась в столовую.
— Тут нечего рассказывать.
Прозвучало немного резковато. Она налила кофе и сливки в обе чашки и передала одну Кристине.
— В мастерской находился человек. Он был уже мертв, когда Оке приехал туда. Оке позвонил в полицию, вот и все.
— Он же был убит!
Сейя перевела взгляд от вытаращенных глаз Кристины на фотографию в рамке, стоявшую на серванте: молодая женщина с высокой прической и букетом, который она держит под подбородком. Очевидно, свадебный снимок. Ямочки на щеках — они остались у Кристины. В остальном годы и болеутоляющие лекарства, которые она принимала, сделали лицо неузнаваемым.
Она едва справилась с порывом отстраниться, когда отекшая рука опустилась на ее пальцы.
— Но что они хотят от Оке?
