Он бесстрашно встретил ошеломленный взгляд Марии Вальц. Она резко поднялась и почти силой заставила его подвинуться, чтобы подойти к крану. Наполнила водой стакан и расплескала почти половину, прежде чем сумела выпить пару глотков.
— Я чувствую себя хорошо, спасибо. И хорошо чувствовала большую часть своей взрослой жизни. Вы что, не понимаете? Все было разрушено: моя семья, мой дом, моя безопасность. Меня бросили, предали, выкинули как тряпку — мне продолжать? На какое-то время я потеряла опору под ногами — вы считаете это странным, комиссар?
Телль молчал.
— Сейчас все хорошо. Я уже много лет встречаюсь с врачом. Я не убивала своего бывшего мужа, комиссар.
— В наши намерения не входило заставить вас почувствовать себя обвиняемой. Если так, прошу прощения. Но, коли вы не возражаете, хотел бы узнать имя врача и попросить вашего разрешения поговорить с ним.
Она кивнула. Лицо, которое раньше было красным от слез, теперь побелело, когда она вытащила визитную карточку из кухонного шкафа. На виске яростно пульсировала жилка.
— Я бы попросила комиссара и ассистента уйти, — сказала она и демонстративно встала в коридоре.
— Мы уже уходим. Просим прощения за причиненные неудобства и еще раз приносим свои соболезнования, — сказал Телль.
Она заперла за ними замок на два оборота.
Во время короткой дороги обратно в отделение они не разговаривали. А когда свернули на Сконегатан, на телефон Телля пришло сообщение.
— Ты сегодня популярен, Телль, — сказал Гонсалес. — Снова Бернефлуд?
Телль покачал головой, открыв сообщение:
Последний шанс. Ужин у меня. 18.00.
Часы показывали, что у него осталось сорок пять минут, чтобы успеть. Он снял машину с ручного тормоза, на который только что ее поставил, и повернулся к Гонсалесу.
— Выскакивай, я поеду дальше. Когда придешь, посмотри в материалах адрес Сейи Лундберг, это одна из первых двух свидетелей. И позвони мне на мобильный.
— О’кей.
Гонсалес позвонил через двадцать минут, он как раз проезжал поворот к месту убийства. Туман от реки лежал в низинах, словно сахарная вата. Он вытряхнул сигарету из полупустой пачки, которую, на свое счастье, обнаружил в бардачке, и приоткрыл окно, чтобы выпустить дым. Почти совсем стемнело. Его вытянутую руку покрыла влага, быстро проникшая в машину, мокрой пленкой покрывая подголовники.
Он раздраженно открыл пепельницу и потушил сигарету в куче окурков. Не следовало просить Гонсалеса выяснить адрес. Сейя Лундберг свидетель, и нет ничего странного, что он хотел встретиться с ней у нее дома, но лучше, конечно, было позвонить в справочную.
Она пыталась связаться с ним трижды. Каждый раз он трусливо сбрасывал звонок. Сначала он был не готов: волна теплой радости разлилась по телу. Однако на смену ей быстро пришло беспокойство, когда он вспомнил, что наделал и какие последствия мог иметь его поступок, если о нем, например, станет известно Эстергрен.
Он быстро вычислил, что самым умным было бы прекратить эту связь и надеяться, что о ней вообще никто не узнает. Это означало, что придется объясниться с Сейей и заставить ее понять, в каком положении он находится. Почему они не могут больше встречаться.
Его ужасала необходимость причинить ей боль; еще страшнее была перспектива никогда больше ее не увидеть. Он не знал, что делать. С каждым ее звонком страх становился сильнее.
Он убедил себя, что единственным разумным поступком будет разговор с глазу на глаз. Проще говоря, у него не было другого выхода, кроме как встретиться с ней снова.
Телль думал, что за круто поднимающейся вверх асфальтовой дорожкой и узким проселком дорога кончается, и поехал не туда. Знак разворота, кажется, подтверждал его опасения, но вдруг он заметил несколько почтовых ящиков на деревянном шесте у дороги. Это по крайней мере свидетельствовало, что дома есть и еще выше на горе. С помощью миниатюрного фонарика, который он всегда носил с собой на связке ключей, ему действительно удалось прочитать фамилию Лундберг на одном из ящиков.
Телль двадцать минут рыскал вокруг чужих владений, прежде чем все-таки сумел перебраться через торфяник. В просвете между деревьями он увидел дом. Из трубы поднимался дым, запах которого Телль почувствовал еще у дороги.
Он плотнее запахнул пальто. Здесь, на высоте, было еще холоднее, и замерзшая трава хрустела под ногами.
Он не мог удержаться и заглянул в окно, проходя мимо кухни: накрытый стол; Сейя в клетчатом фартуке поверх длинной юбки. И в тот момент, когда Телль хотел постучать, чтобы его не уличили в подглядывании, наступил на жестяное корыто, невидимое в темноте. Грохот заставил ее повернуться к окну. Он в смущении поднял руку и открыл дверь.
Крошечная прихожая была заполнена обувью и куртками. Сейя взяла у него пальто и кивнула, чтобы он проходил.
— Дорогу ты, во всяком случае, нашел.
— Ммм. Ты не облегчаешь задачу своим поклонникам. Никто, кроме криминального полицейского, больше не сможет сюда добраться.
