Для двадцатиоднолетней Сидни вовсе не в новинку любить Кайлера. Они были лучшими друзьями с того самого момента, как он пихнул её на детской площадке и она заставила его отведать пирожок из грязи. В какой-то момент, девушка влюбилась, и сильно. В чём проблема? Кайлер тот ещё бабник. Он не встречался с девушкой больше пары ночей, а учитывая, что это их последний год в колледже, Сид не хочет рисковать дружбой, признавшись в своей любви. Кайлер всегда ставил Сид на пьедестал слишком высокий для достижения. Для него она всё, идеал. Но свои чувства по отношению к девушке он всегда прячет или сосредотачивается на любой другой. В конце концов, Кайлер всегда будет бедным парнем, не чета ей, а Сидни всегда будет той девушкой, которая ему никогда не достанется. Но когда они оказываются вместе на шикарном горнолыжном курорте в связи с сильнейшим штормом, уже ничто не может остановить от разоблачения их чувства друг к другу. Сможет ли выжить их дружба при таком влечении? Смогут ли они вообще выжить? Поскольку за снежными метелями скрывается таинственный преследователь, а горнолыжная поездка может изменить их жизнь – во всех смыслах.
Сидни
Я влюблена в своего лучшего друга.
Думаю, могло быть и хуже. Например, я могла влюбиться в стриптизера или наркомана. Кайлер Квин был ни тем, ни другим. Хотя он легко мог сойти за стриптизера благодаря потрясающим внешним данным и взъерошенным темным волосам, а еще он был так же притягателен, как и любой наркотик.
Я увидела его до того, как он понял, что я здесь. Кайлера невозможно было не заметить, даже в переполненном Сухом Доке, где все из университета праздновали начало зимних каникул. Люди толпились около него, особенно девушки.
Всегда девушки.
Не хочу говорить, что Кайлер был похож на бога, потому что скульптуры греческих и римских богов обычно не обращали внимания на привлекательные стороны вещей. И еще они были мелковаты в определенном месте. А судя по бесконечному потоку женщин, возвращавшихся не один раз, Кайлер такой проблемой явно не страдал. Он был прекрасен настоящей мужской красотой. Слегка крючковатый нос, сломанный в драке на первом курсе, широкие скулы, четко очерченный подбородок и полные выразительные губы.
Мне все еще жалко его нос.
А его улыбка? Боже, у него были самые глубокие ямочки на свете.
Его глаза были тепло-карими, цвета кофейных зерен, и темнели всякий раз, когда он был возбужден. Готова поспорить, сейчас он чувствовал себя именно так.
Остановившись прямо в центре бара, я закинула голову. Мне действительно хотелось себя ударить.
Кайлер был недоступен благодаря тому факту, что мы — лучшие друзья с того самого дня на детской площадке, где он пихнул меня и обозвал вшивой, когда я попыталась взять его за руку. Я отомстила ему на следующий день, повалив на землю и заставив отведать пирог из грязи.
Людям сложно понять, как мы можем быть настолько близки. Даже мне трудно в этом разобраться. Мы были как лев и газель. Вернее, как лев и раненная газель, у которой не было шансов убежать от хищника.
Я была раненной газелью.
Как только я подошла к столику, за которым сидел он и наш друг Таннер, блондинка с ногами длиннее моего роста уселась на колени Кайлера. Его руки сомкнулись вокруг невероятно узкой талии девушки, и дурацкая, абсолютно непростительная боль сковала мой живот.
Дааа… может, Кайлер не стриптизер, наркоман или террорист, но он определенно бабник.
Развернувшись по направлению к бару в самую последнюю минуту, я практически врезалась в чью-то спину. Я закатила глаза. Получить сотрясение было бы просто чудесно. Разноцветные рождественские огни свисали с края барной стойки, что крайне опасно, учитывая разливающиеся напитки. Я отыскала свободный стул и ждала, пока бармен меня заметит. А заметить меня было несложно. Я выглядела на 16, поэтому мое удостоверение личности часто проверяли. Подошел бармен, и я сделала свой заказ — кола с ромом.
Сквозь гул музыки и разговоров до меня донесся смех. Это было похоже на чертов радиосигнал. Подглядывание до добра не доводит, и не было причин портить себе вечер. Поэтому я скрестила ноги, положила руки на стойку, начала постукивать пальцами в такт песне, на которую едва обращала внимание, и разглядывала полку с алкоголем.
И все-таки я посмотрела, потому что я девчонка — и я бросаюсь в омут с головой.
Блондинка сидела на Кайлере, и ее короткая джинсовая юбка задралась до самых бедер. Глядя на нее, можно было подумать, что за окном вовсе не зима. Но с другой стороны, будь у меня ее ноги, я бы одевалась так всегда.
Кайлер сидел ко мне спиной, но, должно быть, сказал ей что-то весьма интересное, потому что она снова рассмеялась. Ее ярко-розовые ногти впились ему в плечи, сгребая ткань черного свитера. Затем она потянулась, чтобы убрать волосы с его лба.
Вот сейчас я не могла отвернуться.
Кайлер наклонил голову и стряхнул волосы обратно. Теперь я видела часть его лица, и он улыбался. Не той широкой улыбкой, от которой появлялись невероятно потрясающие ямочки, а той, которая приводила в ярость и была невероятно сексуальной. Его руки лежали на ее бедрах.
— Держи. — Бармен поставил передо мной напиток.
Отвернувшись от простирающейся сцены, я взглянула на бармена и откинула с лица прядь длинных черных волос.
— Спасибо.
Он подмигнул.
— Без проблем.
И ушел обслуживать кого-то еще, я же задалась вопросом, почему он подмигнул. Размышляя над тем, что Кайлеру все-таки не стоило уговаривать меня приходить сюда, я взяла стакан и отпила намного больше обычного глотка. Пришлось заставить себя глотать, несмотря на то, что алкоголь обжигал горло.
Как только я поставила стакан, кто-то обнял меня со спины. Ванильный парфюм и пронзительный визг раскрыли незнакомца.
— Ты здесь! Я увидела тебя с другой стороны бара и попыталась привлечь внимание, — произнесла Андреа, крутанув мой стул. Ее рыжие кудряшки торчали во все стороны. Моя соседка выглядела как взрослая версия Сиротки Энни… если бы у Сиротки были проблемы с алкоголем. О чем свидетельствовали бутыли пива в ее руках.
— Сколько ты выпила?
Она закатила глаза.
— Это пиво для Таннера, стерва.
— И с каких пор ты носишь ему пиво?
Андреа пожала плечами.
