Мою собственную мать и тех женщин, которые бежали вместе со своими семьями, чтобы не попасть в руки жрецам Ордена. На чужбине каждая из них сохранила чувство собственного достоинства и особый флер аристократизма.
Смотря на госпожу Нору, я невольно понимал, что в ее прошлом, как и в моем, было достаточно много тайн. И помогая мне, она сильно рисковала. За все последние дни, что я провел в замке наместника, ни разу не получилось остаться с этой женщиной наедине. Поначалу, когда я в виду слабости оставался в постели, вместе с госпожой в комнате неизменно находился кто-то из слуг. После, когда стал спускаться в обеденный зал и передвигаться по дому, также не мог улучить момент, чтобы перехватить мою спасительницу для разговора.
Наместник постоянно навязывал мне свое общество, когда не был занят делами. Поэтому ежедневно приходилось выслушивать недовольные речи мужчины о том, что никто не ценит его усилий. Раздражительность и брюзжание усиливались день ото дня, и я понимал, что господин Аякс мучается от того, что был резко ограничен в выпивке, которую ранее, видимо, употреблял регулярно и в больших количествах. Осторожные расспросы слуг при помощи звонких монет подтвердили мои предположения. Наместник изводил своими претензиями всех домашних, и я в очередной раз восхитился выдержке госпожи Норы, которая спокойно реагировала на любое замечание супруга, чем сильно отличалась от своей падчерицы. Госпожа Кора, девица, которая довольно сильно напоминала своего папеньку мелкими бегающими глазками, носом с горбинкой и, к несчастью для нее, широкой костью и телосложением, отчего-то вознамерилась завоевать мое внимание. Девушка постоянно крутилась неподалеку, делая вид, что занята вышивкой или чтением наставлений жрецов. Наместник быстро смекнул, в чем дело, поэтому первый осмотр замка, прогулки по ближайшей территории и даже поездка в Тенебро – центральный город провинции Имо, расположенный неподалеку, проходили в присутствии госпожи Коры.
Безусловно я не показывал недовольства, был учтив и даже мил, чтобы не вызывать лишних подозрений. Ведь нужно было поддерживать версию о том, что я являюсь торговцем, но никак не вернувшимся с чужбины аристократом, который желает вернуть прежний порядок. Медальон, способный разоблачить меня, был искусно обшит материалом и находился внутри слайпуса – деревянного амулета с изображением Омада, которое я теперь носил на прочной цепочке вокруг шеи.
В первый же день после отъезда рыцарей и магистра Севира моя спасительница довольно громко посетовала, что разбойники лишили меня запасной одежды и, о, ужас, сняли защитный оберег с изображением божества. Оказалось, что женщина была швеей до замужества, поэтому, сняв необходимые мерки, довольно скоро пополнила мой скудный гардероб. Первое время я считал, что она зашьет медальон в одежду и таким образом вернет его мне, но госпожа Нора оказалась умнее. На одном из совместных ужинов она на глазах у собственного супруга и падчерицы принесла в зал небольшую шкатулку, предложив на правах хозяйки дома выбрать любой амулет с изображением Омада, который придется мне по душе. Господин Аякс неожиданно похвалил супругу, выдавая ее рвение за желание быть милосердной и добросердечной, а моя спасительница лишь кротко улыбнулась и глазами указала мне на слайпсус, лежащий чуть поодаль от остальных.
В спальне я несколько раз потряс амулет, понимая, что изделие несколько тяжелее, чем должно было быть. Довольно долго рассматривал боковые стороны, прислоняя свечу максимально близко. И обнаружил едва заметную борозду, которую смог позже вскрыть при помощи тонкого лезвия, которым обычно брил себе лишнюю растительность на лице.
Медальон обнаружился в тканевом мешочке в полости слайпуса, и я глубоко вздохнул… от облегчения и радости, что семейная реликвия вновь находилась в моих руках. Помимо этого чувство восхищения к хрупкой женщине полностью охватило мое существо. И засыпая той ночью, я дал себе обещание, что обязательно «верну долг» госпоже Норе за свое спасение.