Я знал, что ему по силам нарисовать только часть исчезающих видов. Но сразу понял, что идея и впрямь отличная. Мы прибрались после завтрака и отправились в публичную библиотеку Пинни.
Библиотека очень нравилась Робину. Он любил откладывать книги по Интернету, и, когда мы приходили, отмеченный его именем заказ уже ждал выдачи. Он любил книжные шкафы, которые благожелательно предлагали свои сокровища, своим местоположением напоминая карту изведанного мира. Вся система казалась чем-то вроде «шведского стола»: бери, пока не наешься. Еще ему нравились отметки о выдаче на руки под обложкой каждой книги: перечень незнакомцев, которые интересовались до Робина той же темой. Библиотека была лучшим квестом из всех, какие только можно вообразить: собирай трофей за трофеем, повышай уровень в свое удовольствие.
Обычно Робби шел через свое Эльдорадо по одному и тому же маршруту: графические романы, меч и магия, сборники головоломок и задач на логику, беллетристика. В тот день ему понадобились самоучители по рисованию. Книжные полки ничем не уступали витринам кондитерской.
Мы нашли книгу о том, как рисовать растения, и книгу о том, как рисовать простых животных. Потом отправились в отдел «Природа», где сосредоточились на поиске литературы об исчезающих видах. Вскоре Робби уже пытался выбрать что-то из стопки книг, доходившей ему почти до талии.
У него зазвенел голос от сильнейшего возбуждения.
– Запишем часть книг на тебя, часть – на меня.
Робби сел в проходе, принялся выбирать. Открыв один из больших томов, он застонал.
– Что там?
– Спокойно, дружище. Движемся шаг за шагом. По одному рисунку зараз.
Он опрокинул башню из книг, уронил голову на руки.
– Эй, Робби. – Я чуть не сказал: «Повзрослей». Но это было последнее, чего бы я ему пожелал. – Как бы поступила твоя мама?
Это заставило его снова выпрямить спину.
– Давай заберем эти книги и купим кое-какие принадлежности.
Продавщица в магазине для художников влюбилась в Робина. Она сама недавно отучилась на факультете искусств. Она повела моего сына по магазину. Он угодил в рай. Они изучали пастель, цветные карандаши и маленькие тюбики яркого акрила.
– Что ты хочешь нарисовать? – Она выслушала рассказ Робина о его плане. – Это так прекрасно. Ты потрясающий мальчик.
Девушка не верила, что проект продержится хоть сутки.
Робби очень понравились акварельные брашпены. Он попробовал ими рисовать и приятно удивил продавщицу.
– Хороший набор для начинающих. Сорок восемь цветов. Наверное, тебе хватит.
– Он для профи.
Он схватил набор для начинающих, пряча от меня глаза. Я вмешался и повысил его в статусе. С точки зрения инвестиций вложение было очень выгодным. Мы также купили рапидографы, пачку дешевой бумаги для упражнений и несколько листов хорошей – для готовых работ. Продавщица пожелала моему сыну удачи, и он обнял ее у выхода. Робин обычно не обнимал незнакомцев.
Он рисовал весь день. Мой вспыльчивый, неуправляемый сын часами стоял, опершись коленями на сиденье деревянного складного стула, копируя примеры из самоучителей по рисованию, почти уткнувшись носом в бумагу. Иногда он разочарованно фыркал, как мультяшный бык в одной из его любимых детских книжек с картинками. Сминал неудачные образцы, но скорее напоказ, чем с подлинным раздражением. Однажды швырнул карандаш в стену, а потом сам себя отругал.
Я уговаривал его сделать перерыв, поиграть в пинг-понг или прогуляться по окрестностям. Он отказался сходить с пути.
«Создание» – любимое словечко его матери. Она так называла даже моих экстремофилов. Я сказал Робину, что внимание публики проще всего завоевать с помощью харизматичной мегафауны.
– Не торопись, Робби. До первого фермерского рынка еще несколько месяцев.
