Мартин Карриер был одним из выдающихся ученых Висконсина: профессор нейробиологии, сотрудник Национальной академии наук, участник исследовательской программы Института Хьюза – я мечтал добиться чего-то в этом духе, но уже никогда не добьюсь. Он был одним из немногих людей в Мадисоне, с кем Али могла наблюдать за птицами и у кого могла чему-то научиться. С этой целью они отправлялись вдвоем на прогулки в любое время года, что сводило меня с ума.
– Да ладно? Уверен, ему просто хочется, чтобы его подопытной стала
Али ухмыльнулась и приняла боксерскую стойку: начала вращать кулаками перед лицом, подпрыгивая и раскачиваясь. Она всегда держала свои маленькие кулачки слишком близко друг к другу, когда делала вид, что вот-вот нанесет быстрый удар. Мне это нравилось.
Лаборатория Карриера изучала нечто под названием ДекНеф – декодированный нейрофидбек. Похоже на старую добрую биологическую обратную связь, но с визуализацией нейронной активности в режиме реального времени, при участии искусственного интеллекта. Первая группа испытуемых – «образцы» – входили в определенные эмоциональные состояния, отвечая на внешние стимулы, а исследователи сканировали соответствующие области их мозга с помощью функциональной МРТ. Затем исследователи сканировали те же самые области мозга второй группы испытуемых – «стажеров» – в режиме реального времени. Искусственный интеллект отслеживал нейронную активность и посылал слуховые и визуальные сигналы, подгоняя мозг стажера под предварительно записанный шаблон нейронного состояния образца. Таким образом стажеры обучались приблизительному воспроизведению паттернов активности в мозге образцов – и, что примечательно, сообщали о схожих эмоциях.
Эта методика была разработана в 2011 году и на раннем этапе показала впечатляющие результаты. Команды исследователей в Бостоне и Японии обучали стажеров быстрее решать визуальные головоломки: их просто натаскивали по отсканированным паттернам зрительной коры образцов, которые разобрались с головоломками методом проб и ошибок. Другие экспериментаторы записывали данные о зрительных зонах в мозге образцов, подвергшихся воздействию красного цвета. Стажеры, которых натаскивали с помощью обратной связи, воспроизводили ту же нейронную активность и перед их мысленным взором появлялся тот же цвет.
С тех пор исследования перешли от визуального обучения к эмоциональному воздействию. На помощь страдающим от ПТСР выделялись большие гранты. ДекНеф и обратная связь через коннективность рекламировались в качестве методов лечения всевозможных психических расстройств. Мартин Карриер трудился над клиническим применением своего детища. Но у него имелись и более экзотические побочные увлечения.
– Почему бы и нет? – сказал я жене.
И мы вписались добровольцами в эксперимент ее приятеля.
В приемной лаборатории Карриера мы с Али посмеивались над анкетой для участников эксперимента. Мы претендовали на место во второй волне субъектов-образцов, но сперва надо было пройти отбор. Вопросы оказались с подвохом. «Как часто вы думаете о прошлом? Вы предпочли бы оказаться на переполненном пляже или в пустом музее?» Моя жена покачала головой в ответ на такую бестактность и прикоснулась кончиками пальцев к губам, изогнувшимся в улыбке. Я прочитал мысли Али, как будто мы были соединены проводами: пусть исследователи копаются внутри ее головы, сколько душе угодно; главное – чтобы не нарыли что-нибудь чреватое тюрьмой.
Я давным-давно отказался от попыток понять свою истинную сущность. В моих бессолнечных глубинах обитала прорва монстров, но большинство не были смертельно опасными. Я страстно желал увидеть ответы моей жены, но лаборант не позволил нам сравнивать анкеты.
«Вы употребляете табак?» Нет, завязал несколько лет назад. Я не упомянул, что все мои карандаши хранят отметины от зубов.
«Сколько алкоголя вы выпиваете в неделю?» Я – нисколько, а вот жена призналась в ежевечерних сеансах с декламацией стихов псу.
«Есть ли у вас аллергия?» Нет, если не считать непереносимость коктейльных вечеринок.
«Вы когда-нибудь испытывали депрессию?» Я не знал, как ответить на этот вопрос.
«Вы играете на музыкальном инструменте?» Наука – вот и вся моя музыка. Я написал, что при необходимости постараюсь отыскать на пианино ноту «до» первой октавы.
Два постдока отвели нас в комнату функциональной МРТ. Эти люди швырялись деньгами в свое удовольствие, не чета любой известной мне команде астробиологов. Али думала то же самое, сравнивая со своей нищей НПО. Я понадеялся, что зависть не испортит наши результаты.
