В Лефортово не повезли. Даже на широкие улицы не выезжали. Комплекс зданий в глубине квартала принадлежал Комитету. Короткий переулок, поворот на девяносто градусов, еще один проулок, подворотня, невзрачное строение с решетками на окнах. У входа машины с характерными номерными знаками. Посторонние сюда не заезжали, даже сотрудники оставляли свои автомобили на общественных стоянках. Тучи уплотнились, заморосил дождь.
Задержанного выгрузили у крыльца и отвели в подвальное помещение. Лаконично подсказывали, куда идти, но он и без них знал. Коридор для общего пользования, налево – отворот, другой коридор, камеры для «избранных». На посту обыскали, вынули все, что не положено, повели дальше. Отворилась дверь в одиночную камеру размером где-то около восьми метров. Деревянная койка, стол, стул, «толчок» за шторкой.
– Закурить хоть дайте… – повернулся Влад к сопровождающим, но дверь уже захлопнулась. Курить в камерах не положено – даже тем, кто невиновен.
Вздохнув, он сел на койку, стал выстраивать мысли. Ход, конечно, сильный. Похоже, Дмитрий Сергеевич принял-таки решение – этот парень не достоин руки его дочери. Ну, это мы еще посмотрим… Становилось труднее бороться с безысходностью. Влад откинул голову на крашеную стену, закрыл глаза. Методика отработана: сразу на допрос не гнать, дать человеку помучиться, потерять связь с реальностью и здравым смыслом…
Прошло не меньше часа. Он почти не шевелился, даже немного задремал…
Вдруг открылась дверь, и вырос конвоир в форме без знаков различия, повелел выйти, встать лицом к стене. «Спокойствие, товарищ майор, только спокойствие, – мысленно уговаривал себя Влад. – В жизни нужно испробовать ВСЕ, только после этого можно сказать, что прожил ее не зря».
До комнат для допроса было рукой подать. Следователям в этом здании и стены помогали – навевали безнадежность и острое желание со всем покончить. Допросы с пристрастием Комитет не применял – что бы там ни вещали враждебные голоса. Психологические штучки, типа молчаливого сотрудника за спиной или яркого света в лицо, тоже использовались нечасто.
– Присаживайтесь, Владислав Анатольевич, – произнес мужчина за столом. – Моя фамилия Барыкин, зовут Герман Иванович, я буду вести ваше дело.
– Прямо-таки дело? – удивился Влад. – Когда успели, Герман Иванович? Работаете по выходным? Позволите поинтересоваться, чей заказ вы сейчас отрабатываете?
– Заказ партии и правительства, устроит? Нелепые замечания, Владислав Анатольевич, – парировал Барыкин. – Вы знакомы с процедурой, давайте начнем.
В театре абсурда шел первый акт. Где, интересно, зрители? Чем займется генерал Жигулин, когда узнает, что его подчиненного забрали в кутузку? Уже узнал – Ульяна молчать не будет…
Барыкин тем временем заполнял шариковой ручкой шапку протокола, затем потратил пять минут на заполнение документа общими данными.
– Неделю назад вы летали в Вашингтон, Владислав Анатольевич, – в командировку, так сказать. Это правильное утверждение?
– Это правильное утверждение, Герман Иванович. Будем обсуждать детали моей командировки? Вы, наверное, в курсе, что это была не туристическая поездка. Подобные мероприятия утверждаются руководством и предваряются тщательной подготовкой. Надеюсь, вам не интересно, зачем я туда летал?
– Ни в коем случае, Владислав Анатольевич. Работа есть работа, и мы прекрасно понимаем, как в нашей организации все устроено. У вас свое начальство – генерал-майор Жигулин и полковник Руднев. Но тем не менее несколько вопросов, если позволите. Вы встречались в Вашингтоне с представителями американских спецслужб?
– В принципе, встречался. Агент «Люси» – типичный представитель. С какой целью интересуетесь, Герман Иванович? Хотите, чтобы я раскрыл вам парочку государственных секретов? Ваше начальство в курсе, чем вы тут занимаетесь? Кстати, отдаю должное вашей невозмутимости. Нет, я не встречался с представителями иностранных спецслужб. Но позвольте не открывать детали моей работы.
– Как вам угодно, Владислав Анатольевич. – Следователь и глазом не моргнул. – Вы готовы сказать то же самое при испытании на детекторе лжи?
Подобные буржуазные штучки у советских спецслужб успехом не пользовались. Доказательством в суде они не являлись, всего лишь для общего сведения, так сказать… Полиграф был эффективен – это демонстрировали многочисленные испытания. Советский Союз их закупал в ограниченных количествах, имелись специалисты по обращению с этими устройствами. Но официально бы это не признали. Обмануть полиграф было реально, но после долгой психологической накачки.
– Вы серьезно, Герман Иванович? Хорошо, я готов пройти проверку на детекторе лжи. Также поклясться на Библии, Коране или дать честное пионерское. Что происходит, Герман Иванович, почему я здесь?
– Вы совершали в Вашингтоне действия, которые можно расценить как сотрудничество с иностранными разведками?
– Нет, – вздохнул Влад и в упор посмотрел на следователя: – Вам самому не смешно, Герман Иванович?
– Как вы можете объяснить вот это? – Следователь достал из ящика стола несколько крупных фотоснимков, разложил перед ним.
