Татары кажутся мне очень застенчивыми и неотесанными, персы более образованны и предупредительно любезны. Индийцев немного, и те, которых я нашел, кажутся людьми достаточно дикими и своеобразными. Браминский молебен, которому я был свидетелем, показался мне вполне смехотворным. Они показали мне некоторые книги, которые выдавали за санскритские, но буквы были в любом случае не деванагари, но нагари или так называемые индостанские (см. «Alphabetum brahmanicum sive Indostanum Romæ»[413]). Это краткое перечисление того, что я здесь нашел.
Г-н Волочков сообщил, что он хотел бы поехать в Петербург, но я его от этого отговариваю, поскольку я, предполагая, что он надлежащим образом воспользовался Вашими уроками, не вижу, чему он там может научиться. Он говорит, что его основная специальность — татарский, а кто в этом в Петербурге хоть немного понимает, за исключением г-на коллежского советника Фр[ена] и г-на Ярцова? Вы все трое должны быть источниками татарского языкознания, а не наоборот. Ему следует ехать на Кавказ и в Константинополь, а если ему хочется еще большего, то в Сибирь, Китай и проч., но не в Петербург. Очень интересно было бы создать классификацию языков татарских народностей. Ярцов об этом не думал? Они, несомненно, могут быть разделены на различные собственно языки и диалекты, если только к ним приложить должные знания и проницательность (judicium). В «Митридате» классификация совсем мизерная и основывается только на названиях без поддержки свидетельствами самих языков. Если г-н Ярцов о чем-то таком думал, его бы, наверное, заинтересовала моя классификация всей финской языковой семьи, получить которую он, вероятно, может без труда в гимназии у г-на пастора Гиппинга[414].
Очень прошу Вас передать приветы г-ну статскому советнику Аделунгу, коллежскому советнику Кругу и всем другим покровителям в Петербурге; граф, вероятно, пока еще не вернулся[415]. Надеюсь, что четыре библиотечные книги и вотякская грамматика[416], которые я передал Гиппингу и Лобойко, уже давно вернулись на надлежащие места.
Д-р Блум живет довольно далеко от города, а именно в карантине, и поэтому я его пока не посетил. Волочков был для меня альфой и омегой. Также и английские миссионеры любезно оказали мне всевозможную помощь. Всего Вам самого доброго, вспоминайте иногда о том, что Вам полностью предан Ваш
Р. Раск
Астрахань, 22 сентября 1819 г. П. Э. Мюллеру[417]
Высокоблагородный и высокоученый г-н профессор Мюллер!
