Посмотрим на характерные итоги голосования в передовых странах. Возьмем в качестве примера Австралию. Обычно одна партия побеждает другую с результатом 51–49, ну или (при оглушительной победе) 52-48. Повторимся, что это процент от количества мест в парламенте, а не доля полученных суммарно по стране голосов избирателей. Если представить, что судьба населения Австралии всерьез зависела бы от результатов выборов (например, их жизнь в прямом смысле или их имущество), то при победе 51–49 одной из партий можно было бы ожидать волну возмущений населения, поддержавшего проигравшую партию, судебные тяжбы в лучшем случае, массовые беспорядки в худшем. Но ничего подобного не происходит, независимо от того, на чью сторону склоняется победа в итоге. Чтобы не плодить лишних сущностей, самое простое – это предположить, что большинству населения просто пофиг, кто выигрывает выборы. Главное это, видимо, не верный курс той или иной партии, а то, что они периодически сменяют друг друга у власти.
При регулярной смене власти нравы смягчаются, откровенно дебильные идеи, выгодные явному меньшинству, не осуществляются ни одной из партий, ведь их все равно отменит следующая власть. Запрос на клоунаду в парламенте при периократии стремится к нулю, фрики, типа Жириновского и его партии в законодательной власти не появляются. Скучно, конечно, без них жить, но как посмотришь на ценник их развлекательных услуг, то сразу и передумаешь ими пользоваться. От власти никакой гениальности не требуется – надо обеспечить правовой режим функционирования государства, конкурентный рынок, более или менее гласное и справедливое перераспределение налогов в социальные гарантии. Сколько собрали, столько и перераспределили, обществу доложили и точка. Если возникают объективные экономические трудности, то самый лучший метод смягчения неудовольствия общества (и любой его части) это объективное его информирование и коррекция курса при общественном запросе в рамках реальных возможностей и с учетом здравого смысла, конечно. Власть, по сути, не может отвечать за экономическое процветание, она может только создавать благоприятные условия для развития конкурентного рынка и законодательно стимулировать те или иные виды предпринимательской деятельности. А что вырастет, то и вырастет. При периократии государство может гарантировать политическую и экономическую свободу, безопасность граждан, отсутствие государственного террора и политических репрессий, свободу слова, доступ к информации, независимые от исполнительной и законодательной власти суды, а улучшение материального благополучия граждан возникает из их экономической активности, потому что больше ему возникнуть неоткуда.
10.8
Читателю может показаться, что автор по каким-то причинам не любит антипериократические режимы. Это совсем не так. Они симпатичны автору своей предсказуемостью и даже какой-то абсолютной завершенностью форм, что ли. Классический антипериократический режим выстраивается в виде некоей четкой вертикально ориентированной пирамидальной структуры. Нельзя не залюбоваться совершенством форм этой социальной пирамиды. На гранях ее начертано «Я начальник, ты дурак; ты начальник, я дурак». В идеале (впрочем, не всегда достижимом) более низкий слой не влияет на более высокий. Зато он волен подбирать более низкий относительно себя слой по своему усмотрению. Основной критерий подбора подчиненных – это лояльность и исполнительность. Лояльность к начальству становится базовым инстинктом. Индивид, не демонстрирующий лояльность или демонстрирующий ее недостаточно рьяно, отторгается системой. Объективно осуществляется отрицательная селекция, если рассматривать этот процесс с точки зрения профессионализма и компетентности. То есть профессиональная компетентность систематически проигрывает конкуренцию чувству верности начальству. Понятие патриотизм становится синонимом любви к правящей прослойке, персонифицируемой в лице текущего правителя. Патриот – это начальниколюб или боссофил в антипериократиях. И разве это не прекрасно для начальников, обычно носящих неформальный титул «верховного вождя патриотизма» подобно незабвенному Нкурунзизе (помните? (см. (10.6.4)) ? Как это можно не любить?
10.9
