Если отвлечься от идеологической шелухи, то, по сути, большевики построили в СССР полностью монополизированный государственный капитализм. Собственником всего было государство, а значит, слой высшей партийно-хозяйственной бюрократии. Почему это был именно капитализм? Прежде всего потому, что несмотря на все старания, деньги отменить не удалось. При их отмене (введении военного коммунизма) всё мгновенно рассыпалось. Почитайте труды Маркса о коммунизме, там ведь будет только натуральный товарный обмен, точнее справочки об отработанных часах меняются на продукты и услуги, а чтобы деньги – ни-ни. Как говорил незабвенный товарищ Бендер, если в стране есть деньги, то обязательно будет кто-то, у кого их будет исключительно много. Какое же тогда равенство? Вся государственная собственность представляла в некотором смысле один хозяйственный объект, управлением которого был занят слой бюрократов. Управлять этим объектом было крайне сложно, но худо-бедно как-то справлялись. Планы корректировались, дисбалансы (типа голодомора), в конце концов, преодолевались. Об оптимальности управления можно было говорить весьма условно, тут концы с концами бы свести… Хронически низкое качество несменяемой власти не позволяет найти оптимум ни при каких обстоятельствах (даже случайно).
17.4
Если учесть, что в стране был образцовый тоталитаризм, то совершенно понятно, что даже проанализировать ошибки управления было невозможно. Какие могут быть ошибки? Страна идет от победы к победе под руководством великих вождей (или вождя) и уже жила бы лучше всех в мире, если бы не отщепенцы-вредители и шпионы-диверсанты, которые всё портят, злобствуют, клевещут и извращают. Тоталитаризм может только декларировать (зато очень громко и бесконечно долго!) оптимальность управления. Оценить реальное его качество, не говоря уж о проверке целесообразности намеченных планов и их выполнения, он не состоянии.
17.5
Качество власти внутри несменяемой власти не определяется. Эдакий закон неопределенности получается по аналогии с квантовой механикой (сравните с выводом в (16.1)). Если великий вождь создаст комиссию для оценки своей деятельности (вождь еще при власти, потому и великий), то единственным выводом этой комиссии будет то, что никогда в истории не было управления более успешного, а руководителя более мудрого. «А почему хлеба нет?» спросит вождь, недобро прищурившись. «Враги ненасытные сожрали. Надо их хорошенько пострелять, жизнь и улучшится.» – пролопочут члены комиссии. Комиссию вождь предпочтет проредить чуток ради светлого завтра, чтобы оставшиеся члены комиссии не расслаблялись. Просто публично объявят, что некоторые враги окопались и в комиссии тоже. Но в целом вождь, как правило, бывает удовлетворен такими выводами о качестве своего управления. Ведь такой вывод основан не на голословных утверждениях. Нет! Все подкреплено подлинными справками, печатями, подписями. Гениальность текущего руководства при тоталитаризме доказывается юридически неоспоримыми документами, осененными всей святостью государства. Это не то, что всякие там невнятные измышления разных там авторов в каких-то там трактатах-ужастиках с неубедительными ссылками на некую мутную формальную логику (кстати, а какая у нее фамилия?), написанные не по форме, при полном отсутствии подписей должностных лиц и даже гербовой печати…
17.6
Основным показателем экономического развития СССР было сравнение с 1913 г. Вообще страны, осуществляющие догоняющее развитие предпочитают сравнивать объемы производства с собой в прошлом, а темпы развития с развитыми странами в настоящем. Так солиднее получается. Если сравнивать количество автомобилей, произведенных в СССР и США в году 1937, то можно было бы и не сносить головы. А вот если сравнить во сколько раз больше авто произвели в СССР по сравнению с 1913, то даже можно найти капиталистическую страну, где темпы роста существенно ниже за аналогичный период. У таких методик масса достоинств и только один недостаток – от их применения количество товаров и продуктов не увеличивается. Но, с другой-то стороны, и не уменьшается ведь.
17.7
