Она делает это часами. Надевает очки, садится и перелистывает. Перебирает бумажки, вложенные в телефонную книгу. На бумажках записан мой телефон, мамин телефон, ещё на одной – ее собственный. На третьей – чилийское красное сухое вино. На четвертой – некс. От головы. На пятой – Раиса, октябрь, кардиостимулятор. Кто такая Раиса? Это женщина, с которой ты в прошлом году лежала в больнице. А я вот не могу найти телефон Константина Ивановича. Ты знаешь, кто такой Константин Иванович? Он снимал у нас комнату. Много лет назад. Прекрасно готовил. Я с ним разговаривала, потом его сын забрал. Не могу найти телефон. Вот номер, позвони. Она не звонит. Юлиан. Он мне предлагал жить вместе, пока я была в Пушкине. У него жена Галя умерла, он ее похоронил. А потом говорит: Катя, давай жить вместе! Сейчас нашел себе какую-то бабу. Не буду ему звонить. А вот я разговаривала с Ирой из Москвы – помнишь Иру? Мы с тобой к ней в Москву ездили. Она сказала, что младше меня на восемь лет. А я думаю, как она может быть младше на восемь лет, если мы с ней одноклассницы? Может, на восемь месяцев? Считает. Сбивается. Нет, если у нее день рождения в апреле, она не может быть младше тебя на восемь месяцев. Нина. Мы с ней работали вместе. Умерла в прошлом году. Маргарита. Все решала свои кроссворды. Зоя. Инна. Николай. Телефоны и адреса. Чилийское красное сухое вино. От головы некс. Телефон. Катя.
***
Катюлик сидит за столом и что-то говорит себе под нос.
– Я не слышу!
Катюлик продолжает бубнить.
– Я не слышу! – повторяю я. – Если ты хочешь поговорить со мной, то хотя бы повернись ко мне.
Катюлик продолжает бубнить.
– Ну что же, – говорю я уже себе под нос, – коммуникация не состоялась.
– Что? Портвейн, ты сказала? – оживляется Катюлик.
Да. В такую сраную погоду неплохо бы портвейну.
***
– Что ты варишь? – спрашивает Катюлик.
– Я варю суп.
– Какой суп?
– Щи.
– Никогда такого не ела, – в очередной раз сообщает Катюлик, а я начинаю мысленно визжать.
Катюлик ест щи. Сообщает: "Щи – рот полощи!"
***
Собираюсь выпить кофе с подругой. Катюлик, конечно, интересуется, будут ли мужчины, а у моего мужа – как же он меня отпускает. Потом сообщает:
– А у меня мужа нет! – намекая, что она, в отличие от меня, совершенно свободна.
***
Заходили мама с другом Виталиком. Катюлик Виталика любит, и сразу же предлагает ему пойти посмотреть ее комнату. Виталик любезно соглашается. Потом, за столом, пока я лихорадочно готовлю еду, Катюлик снова предлагает пойти в комнату и полежать на кровати. Причем предлагает, естественно, в большей степени Виталику, чем маме. Из чего я делаю вывод, что Катюлик чувствует себя хорошо.
***
– Я, – говорит Катюлик, – ела эту кашу и еле съела.
– И правильно сделала, – отвечаю я.
– Я ее съела, – продолжает Катюлик, – чтобы ты не ворчала.
О_о
***
Катюлик выходит на кухню и интересуется:
– А где мужчины?!
***
Ругаю Катюлика за то, что она кормит кошку кашей.
– А что ты ругаешься? Конечно, я ее кормлю. Она же член… член… – Катюлик подбирает слова, я с интересом жду продолжения. – Член… Член семьи! – выпаливает Катюлик.
***
Записалась на сегодня на маникюр. В полной уверенности, что суббота – выходной день, и все будут дома. Выяснилось, конечно, что это не так. Точнее, совсем не так. Но, думаю, ладно.
После больницы я Катюлика одну дома не оставляю. Но маникюр… Меня не будет дома два часа. Ну хорошо, два с половиной. Опять же, после больницы времени прошло много, Катюлик, конечно, не торт, но вполне себе ничего. Мама говорит:
– Ты ее вообще избаловала! Она у меня одна целыми днями сидела!
Ну окей, подумала я и пошла на маникюр. Заодно купила корюшки и довольная вернулась домой. Дом на месте, Катюлик тоже, кошка Энджи ничего не подожгла. Катюлик мой маникюр не одобрила: голубой. Совсем не то.
– Сейчас будем обедать! – говорю Катюлику.
– А я уже попила молока. Думала, ты не скоро вернешься.
– Я же сказала – через два часа. В микроволновке разогревала молоко?
– Да.
Пообедали. Собираемся пить чай. И тут я понимаю, где Катюлик разогрела молоко: в электрическом чайнике. Что, в общем и целом, логично.
Спрашиваю:
– Зачем разогревала молоко в чайнике?
Молчит.
– Ты видишь, что молоко к нему пригорело? Мне теперь отмывать.
– А он такой и был, – сообщает Катюлик.
Чайник я отмыла. Работает. Катюлик от чая демонстративно отказывается.
С вами была рубрика "О наболевшем".
***
Катюлик разговаривает с мамой. Я, конечно, подслушиваю.
– И вот он теперь живёт с сорокалетней женщиной, и я ему больше не звоню.
Катюлик возвращается. Я заинтересованно спрашиваю:
– И кто это живёт с сорокалетней женщиной?
– Валентинов муж.
– Кто?
– Муж Валентины. Она умерла. Сосед в Пушкине. Юлиан.
– Сколько лет Юлиану?
– Он младше на год.
– Кого младше?
– Или старше. Меня.
– Аааа, – глубокомысленно говорю я, понимая, что Юлиану 89. Возможно, конечно, и восемьдесят, Катюлику в цифрах верить нельзя. – С сорокалетней, значит?
– Ну да. Он и мне предлагал, но я отказала, – гордо говорит Катюлик.
***
