Потом Катюлик сообщила, что кошки тоже выросли. Особенно кошка Энджи, самая мелкая из всех моих кошек.
Сегодня Катюлик в очередной раз сообщила, что Энджи выросла. И что особенно вырос хвост.
– Посмотри, – сказала Катюлик, – как она форсит!
Дальше я сомневаюсь насчёт глагольного управления: "форсит хвостом" или "форсит с хвостом", но суть не в этом.
Когда Катюлик ушла спать, предварительно положив соленый огурец в соус для рыбы (оливковое масло, сок лимона, чеснок и перец – рекомендую, – и да, я долго орала), я поняла, в чем дело.
Когда я была маленькая и уезжала на лето, я возвращалась и понимала, как все изменилось. Все становилось меньше: комната казалась узкой и тесной, кровать маленькой, люди тоже становились меньше, и только трава во дворе, которую в те далёкие времена никто не косил, вырастала мне по пояс.
То же самое происходит и с Катюликом. Она возвращается – и все становится больше: кошки, Сережа. Я тоже становлюсь все выше и выше. А Катюлик становится меньше. Пока совсем не исчезнет.
***
Ну и о политике.
Катюлик интересуется выборами. Я отвечаю, что в Пушкин голосовать ее не повезу.
– А вот мы с Валентином вместе ходили. Голосовать. Не помню уже, за кого.
– За Путина, разумеется. За кого ещё можно голосовать последние 18 лет?
Каюсь, про Медведева я забыла.
***
Катюлик: Хочется чего-нибудь попить.
Я: Выпей чаю.
Катюлик (капризно): Не хочу чаю.
Я: Выпей кофе. Или выпей молока.
Катюлик: Не хочу кофе.
Я: Ну а чего ты хочешь?
Катюлик (задумчиво): Не знаю. Говна на лопате!
Сидим, ржем.
***
Сегодня я:
– свозила маму и Катюлика на кладбище, где Катюлик причитала: ах, бедный мой любимый муж, наверное, он сгнил уже весь, и где же он сейчас, я сказала, что, наверное, на небесах, где же ему ещё быть, а мама заметила, что он и так прожил удивительно долго для того образа жизни, который он вел,
– привезла их обратно с кладбища, о чем впоследствии пожалела, потому что
– переругалась с мамой и Катюликом в пух и прах, потому что я ненавижу мамин тупой айфон, в котором все сделано через одно место, а она его обожает, а Катюлик, вернувшись с кладбища и поставив галочку на выполненном задании, тут же вспомнила ещё о паре больных мест и грустным голосом спросила меня: "А ты бываешь в Пушкине? А вот там на стене висела фотография Дедулика…"
Три года я говорю ей о том , что вывезла из Пушкина все. Три года я говорю о том, что понятия не имею, куда делась фотография. Мама подлила масла в огонь и сказала, что вот где-то тут есть коробка с фотографиями, а Катюлик ее не хочет разбирать. Катюлик сказала, что а вот была ещё такая фотография ее мамы, и показала руками, что она висела на стене между комодом и буфетом, я начала орать, как не орала уже давно, Катюлик начала плакать, мама сказала: вот ты даёшь мне советы, как мне себя вести и сдерживаться. Я начала орать ещё громче, что как только фотография будет найдена, снова возникнет тема кладбища, а как только мы снова съездим на и кладбище, Катюлик спросит, почему же Тема не живёт в Пушкине и придумает что-нибудь ещё, Катюлик пустила слезу снова, мама намекнула, что хватит орать, в разгар психодрамы я ушла и
– поехала покупать шкаф. Конечно, у дамы, оформлявшей шкафы, уже сидел клиент, и она попросила меня погулять двадцать минут. Нет проблем, сказала я, потому что, кроме шкафа, мне нужна ещё кровать, и пошла смотреть кровати. Медленно и печально дошла до одного из отделов, в котором ко мне тут же кинулась девочка.
– А вот посмотрите, вот тут такой механизм, а вот тут такой, гарантия десять лет, а вот тут резиночки…
– Сколько стоит? – перебила ее я.
– Сейчас-сейчас, минуточку!
– А матрас?
– Матрасы у нас разные! – с гордостью ответила девочка.
– Ну хотя бы диапазон: от и до.
– От тринадцати до двухсот пятидесяти!
Увидев мое выражение лица, девочка быстро сказала:
– Пойдёмте, я вам покажу! Вот! Смотрите! Да вы прилягте на него! С ногами! Ну что вы смущаетесь! Вот смотрите, я тоже лягу!
Мы вместе полежали на матрасе за двести пятьдесят тыщ. Матрас за двести пятьдесят тыщ был хорош. Он был практически как облако, в котором можно лежать бесконечно.
– Тут миллион пружин, и все они сделаны вручную! Это норвежский матрас! А вот эту систему вы у нас видели? Ложитесь-ложитесь, я сейчас вам покажу!
Девочка взяла в руки пульт, и матрас начал шевелиться. Он поднял мне голову, потом опустил. Потом поднял ноги, поднял голову, опустил голову, опустил ноги, поднял, опустил, потом разложился обратно, а вот это очень полезно, когда ноги выше головы, вы же знаете, и тут ещё есть массаж на шесть режимов, я сейчас вам включу! Чувствуете? Я чувствовала, что ещё минута на этом волшебном матрасе, и я больше уже не встану.
– Сколько стоит? – задала я вопрос, прекращающий практически любую дискуссию.
– 160 тысяч! – с восторгом ответила девочка. По сравнению с норвежским матрасом это дешево, подумала я. – Сейчас у нас скидки, а так он дороже! А ещё вы можете взять кредит!
