- Прекрати, я не хочу вернуться в Москву такой же пухлой, как ты.
Судя по выражению лица Саши, шейки раков встали у него поперек горла. С трудом проглотив, он оперся локтями о стол и с наигранной нежностью улыбнулся.
- Пухлый, да? Я пухлый.
Смех начал подкатывать к Настиному горлу, но она лишь сжала губы, немного опустив глаза, потому что от взгляда, которым на нее смотрел Саша, мурашки прокатывали по телу.
- Ничего, вернешься домой, и снова сядешь на свою голодную диету. Из кофе и сухих тостов. – Внезапно Насте стало тяжело говорить о возвращении в Москву. – А после того, как я узнала, что за еду тут подают… Вроде хакарла... теперь морепродукты не скоро попадут ко мне в рот.
Недолго за столом висела тишина, пока Саша снова не заработал вилкой.
- А что насчет тебя?
- М-м? Что? – Настя выпустила из губ соломинку и принялась играть с ней кончиком языка, ощущая кисловато-сладкий сок во рту. – А что насчет меня? Я вернусь, пойду на работу, будто никуда и не ездила. Буду обычной девочкой из провинции, побывавшей в Исландии. Все, как ты и говорил тогда.
- Когда - тогда?
- Тысячу лет назад. – Ответила она, и снова принялась водить соломинкой по губам.
- В Москве?
- Угу… - Трубочка уворачивалась от кончика ее языка, и какое-то время Настя посвятила игре в «догонялки».
- Прекрати. Пожалуйста. Это. Делать.
Напряженность в его голосе, кажется, достигла апогея за одну секунду. Замерев с приоткрытым ртом, девушка подняла глаза, заметив, что его взгляд неотрывно следит за ее губами. Глаза из зеленых стали почти черными, а на скулах играли желваки. Он не злился, нет. Кажется, он просто съел бы ее, если бы она была в зоне его досягаемости.
- Извини. – Быстро пробормотала она, поджимая губы. – Я… я просто…
- Ешь, пожалуйста. – Тихо сказал он, возвращаясь к своему салату, и, пока она не успела снова начать протестовать, добавил, - иначе в ночной клуб я сегодня пойду без тебя.
- Что? Клуб?
- Чем ты занималась на собрании, когда Олафур озвучил наш план на сегодняшний вечер?
«Кроме того, что вспоминала в мельчайших подробностях ощущения, когда во сне ты прижимался своим восхитительным, плоским животом к моей пояснице?».
- Слушала. – Невозмутимо ответила девушка, неуверенно беря в руки вилку. – А что за клуб?
- «Солнце в полночь». Или «Солнце полуночи», как больше нравится. Вот пригласительные.
Достав из кармана два ярких флаера, он передал их Насте. Небольшими красными буквами на них значилось название - «S'olin 'a midnaetti».
- Учти, я пойду без тебя, если ты не поешь. И мы повеселимся на славу.
- Старики умеют веселиться?
- Горлова, ты мне дашь доесть салат так, чтобы я не подавился?! – Кажется, возмущению в его голосе не будет предела. От смеха у Насти тряслись плечи. Она получала почти нездоровое удовольствие от того, что может поддразнивать его. – Вот учти, дрянная девчонка, останешься скучать в своем номере, в то время, как Янош Фабиан будет плясать румбу вместе с пи-джейками! И никаких прогулок по городу! И никакого общения.
- Деспот. – Настя уже наколола на вилку кусочек омлета, с удивлением ощущая, как просыпается аппетит от вкуснейшего запаха специй и кусочков бекона с зеленью. - Ты просто деспот… Съем немного только ради мистера Фабиана.
Через пару минут омлет был съеден. Целиком.
- Алло?..
Настя затаила дыхание, вслушиваясь в мамин голос. Глупо, наверное. Но ничего поделать она не могла. Сейчас казалось, что она всю жизнь будет ребенком, который нуждается в материнской поддержке, в ее голосе, и одобрении.
- Алло, говорите, пожалуйста…
- Привет, мам. – Тихо сказала она, с ужасом ощущая, что голос дрожит, а руки разглаживают складки на Сашином пиджаке, который висел на вешалке у двери. Сам Саша сидел в кресле напротив телевизора в ее номере и щелкал пультом. Они решили немного времени провести в отеле прежде, чем поехать в магазин и выбрать одежду, подходящую для ночного клуба. Он сам предложил Насте позвонить со своего телефона домой, чтобы узнать как дела. Сам же уселся в кресло, вытянув длинные ноги перед собой.
- Настюша! – Девушку буквально накрыла волна радости, которая неслась из трубки, вместе со сбивчивыми причитаниями. – Так давно не слышала тебя, как ты? Я жутко соскучилась по твоему голосочку! Мама, это Настя наша звонит! Из Исландии! Вот и бабушка кричит, привет тебе передает! Там холодно? Ты тепло одеваешься? Кушаешь?
Улыбка Насти была такая широкая, что заболели щеки. Отвечая на все вопросы поочередно, она бродила по ковру, расшитому бардовыми и золотыми ромбами. Затем начала ходить вокруг Сашиного кресла, забавляясь тем, как он время от времени нагибался то в одну сторону, то в другую, чтобы не пропустить ничего, что вещает плоский экран.
