Внешние стены дворца занимали внушительную территорию – 156 × 117 м. Каждый фасад донжона – 43 м. У короля была мечта осушить заболоченный луг вокруг замка, а затем подвести воды Луары к этому дивному шедевру архитектуры, но этот проект оказался неосуществимым. Сначала попробовали расширить и подвести к Шамбору русло Коссона, но уже в период первого весеннего паводка речка вышла из берегов, затопила замок, и от плана пришлось отказаться, а вместо этого устроить выше по течению дамбу с водоотливом, чтобы иметь возможность регулировать поток.
Кстати, в своей знаменитой пародии на рыцарские романы или, вернее, сатире на современную жизнь – романе «Гаргантюа и Пантагрюэль», – Франсуа Рабле (ок. 1494 – ок. 1553) изобразил Шамбор в виде Телемской обители с ее замечательным девизом «Делай, что хочешь». Слова писателя позволяют сделать вывод, что от образа жизни в замках Луары он был в полном восторге.
Вот как описывает Рабле, несомненно очарованный и восхищенный, роскошнейший из замков Луары, и это описание практически буквально:
«Здание это было стократ пышнее Бониве, Шамбора и Шантильи; в нем насчитывалось девять тысяч триста двадцать две жилые комнаты, при каждой из которых была своя уборная, кабинет, гардеробная и молельня и каждая из которых имела выход в большой зал. Башни сообщались между собой изнутри и через жилой корпус при помощи винтовых лестниц, ступени которых были частью сделаны из порфира, частью – из нумидийского камня, частью – из мрамора-змеевика; длина каждой ступени равнялась двадцати двум футам, высота – трем пальцам, от площадки к площадке вели двенадцать таких ступеней. На каждой площадке были две прекрасные античные арки, откуда шел свет и которые вели в ажурные лоджии, по ширине равные лестнице, а лестница поднималась до самой кровли и увенчивалась павильоном. По таким же точно лестницам можно было с любой стороны пройти в большой зал, а из зала – в жилые помещения…
Встреча императора Карла V и короля Франциска I. Фреска. Художник Таддео Цуккаро Цуккари
Все залы, покои и кабинеты были убраны коврами, менявшимися в зависимости от времени года. Полы были застелены зеленым сукном. Кровати – вышитыми покрывалами. В каждой уборной стояло хрустальное зеркало в усыпанной жемчугом раме из чистого золота, и такой величины, что человек виден был в нем во весь рост… Парфюмеры каждое утро доставляли в женские покои розовую, апельсинную и миртовую воду…»
В 1539 году Франциск I принимал в Шамборе своего давнего противника Карла V, которого сопровождали королева Элеонора, принцесса Екатерина Медичи и еще огромное множество принцев и принцесс. В связи с прибытием важного гостя Франциск I отдал распоряжение украсить Шамбор картинами и коврами, зажечь благовонные свечи, а весь путь кортежа от Амбуаза до Шамбора усыпать цветами. В гостях у Франциска I Карл V пробыл три дня, в течение которых развлекался охотой на ланей.
Отчего-то после этого события король охладел к Шамбору и использовал его исключительно в качестве приюта во время охоты. Это великолепное строение могло бы стать замечательной резиденцией, в которой без труда разместился бы огромный королевский двор (в замке было 440 комнат, 13 главных лестниц и еще 70 второстепенных), и при этом придворные нисколько не мешали бы друг другу. И все же Шамбору не суждено было сыграть роль сцены, где разыгрывался бы королевский спектакль. Франциск I выбрал другие места: Вийе-Котре, Венсен, Лувр и Фонтенбло.
Практически с этого времени внимание королевских особ уже привлек Париж, а замки утратили прежнее значение. Конечно, время от времени сюда отправляли то шпалерных мастеров, то истопников, чтобы подготовить замки к прибытию желающих отдохнуть королевских особ, но те столь же часто останавливались и в жилищах своих вассалов, где чувствовали себя достаточно свободно и комфортно.
Доподлинно неизвестно, что так оттолкнуло Франциска I от Шамбора, и об этом остается только гадать. Возможно, причиной этого явилась несчастная любовь короля к прекрасной герцогине д’Этамп. Красавица так извела своего царственного поклонника, что, вероятно, в минуту отчаяния тот, стоя у окна своих апартаментов и глядя на роскошный донжон, нацарапал на стене фразу: «Нет ничего на свете изменчивее женщины».
Герцогиня Анна д’Этамп
