Только одно обстоятельство продолжало тревожить прекрасную Диану, ставшую в 1548 году герцогиней де Валентинуа: ведь она владела Шенонсо только благодаря дарственной короля. А вдруг обстоятельства изменятся таким образом, что дарственная будет кем-нибудь оспорена? Такое было вполне возможно, и Диана начала действовать. Первым делом она оспорила принадлежность Шенонсо королевскому домену, в результате чего владельцем поместья снова сделался вечный королевский должник Антуан де Бойе, которому не оставалось ничего другого, кроме как немедленно выставить на продажу собственное владение, чтобы хоть как-то покрыть часть долгов. Так и произошло.
Шенонсо был выставлен на продажу, и госпожа де Валентинуа приобрела его за 50 000 ливров. В итоге Бойе избавился от долга, а Диана стала считать, что теперь стала вечной хозяйкой Шенонсо. Она позаботилась о том, чтобы укрепить свое владение и приобрела восемь соседних с Шенонсо феодов. Госпожа де Валентинуа так и не успела осуществить свою мечту – возвести еще один замок на границе своих поместий, там, где раньше находилось древнее галльское укрепление Шастелье д’Амбуаз.
Диана почувствовала себя среди лесов, лугов и ручьев Шенонсо поистине античной богиней, чье имя она носила. Она была по-настоящему счастлива, когда ее царственный любовник приезжал в ее владение. Диана сделала из этого места на Луаре действительно райский уголок, где залы замка мечты естественно продолжались цветниками. Да и сам сад был своеобразным салоном под открытым небом, роскошным и не похожим своей роскошью ни на один из королевских замков, гораздо более скромных, нежели резиденция этой некоронованной королевы, владычицы сердца Генриха II.
Такова была сцена театра, на которой разыгрывались драмы того времени. Античное восприятие природы, прославление прекрасного и куртуазность в отношениях персонажей очень хорошо демонстрировал кодекс вежливости, созданный Бальдасаром де Кастильоне[53], сеньором двора герцога Урбинского. Этого кодекса придерживались все обитатели замков Луары, и за его неукоснительным исполнением следили во время официальных и дружеских приемов. Придворный, читай – «дворянин», желавший быть принятым в высшем свете, должен был уметь блестяще шутить и быть интересным во время светского разговора (ни в коем случае нельзя было допускать в своей речи ни шутовства, ни непристойностей), уметь танцевать и сражаться на поединках. Все, что он делал, должно было выглядеть непринужденно, чтобы создавалось впечатление полной естественности. Кроме того, герой того времени должен был быть скромным и любезным, осторожным в речах, великодушным и добрым, а в наряде – просто великолепным.
Что же касается дамы, то она должна быть скромна и любезна, не злоречива, не ревнива и не завистлива. Помимо этого, дама просто была обязана быть красивой. Даже если природа не дала ей красоты, дама должна была уметь подчеркнуть свое обаяние и в любом случае быть интересной. При том что участие дамы в празднествах обязательно, она должна успевать быть хорошей женой и матерью. Женщина того времени прекрасно разбиралась в музыке и литературе, могла свободно поддержать светскую беседу, принимать участие в играх, но никогда не позволять своим чувствам главенствовать над разумом, например, никаким образом, иначе как глазами, не выказывать любовной страсти, если та вдруг посетит ее.
Помимо кодекса Кастильоне не меньшим успехом пользовался во Франции трактат итальянского архиепископа Джованни делла Каза[54] «Галатео, или Трактат о манерах». В отличие от предыдущего автора, архиепископ заострял внимание читателя на практических советах. Например, нельзя в присутствии посторонних ковырять в зубах, кашлять или чихать, брызгая на окружающих. Нельзя громко смеяться и разглядывать содержимое собственного носового платка, передавать гостю фрукт, от которого уже успел откусить. Ни в коем случае нельзя рассказывать посторонним то, что им явно не нравится, в особенности же собственные сны, поскольку сны – явление слишком личное и доверять их можно только по-настоящему близкому человеку. Если же говорят другие, следует слушать со всем вниманием, выказывая интерес, а не приниматься внезапно за чтение письма, как будто для этого не будет другого времени, или же, например, заниматься стрижкой ногтей. При этом не следует постукивать по столу или напевать, двигать ногами или звать кого-то еще из гостей.
Придворный должен был быть неизменно опрятен, выглядеть идеально одетым и не показывать окружающим нижнего белья, что является знаком неуважения к ним. Знатный сеньор обязан вести себя с людьми ниже его по рангу таким образом, чтобы те чувствовали его уважение и доверие.
