Обрадованные официально разрешенным беспределом, сеньоры приступили к активным действиям, которые все больше напоминали охоту. Верные королю войска разогнали плохо организованных нападающих, среди которых находилось много не обученных военному делу ремесленников, и захватили большое количество пленных. Сам Ла Реноди погиб в сражении, но те, кто выжил, как государственные изменники были осуждены уголовным судом. В последующие дни Амбуаз превратился в место многочисленных казней; по сообщениям современников, даже стены и ворота замка были увешаны телами казненных.
После этой кровавой расправы Амбуаз стал мрачным и неуютным. В этих стенах просто невозможно было находиться, и двор во главе с королем перебрался в Шенонсо. Шествие выглядело празднично. Герцог Гиз и герцог де Немур гарцевали перед нарядно одетыми дамами, и только принц Конде, ехавший под конвоем, опустив голову, омрачал это великолепное зрелище.
Наконец Франциск II и Мария Стюарт прибыли во владение королевы-матери – Шенонсо. Екатерина Медичи специально пригласила Ф. Приматиччо[72] для оформления замковых интерьеров. Он же сочинял стихи для королевского въезда и составил целый сценарий для такого пышного события. Его девизами пестрели арки и колонны, статуи и алтари.
Когда кортеж приблизился к Шенонсо, наступила ночь, и небо внезапно озарилось заревом: это стреляли сотни пушек на берегу Луары. По этому сигналу крестьяне и арендаторы вышли навстречу кортежу.
У всех в руках были зеленые ветви и черные флаги из тафты, украшенные белой каймой (таким образом отдавалось должное вечной скорби о погибшем супруге королевы-матери).
Крестьянки также стояли вдоль дороги: все нарядно одетые, в причудливых головных уборах, украшенных цветами и яркими лентами. Собравшиеся дружно восклицали: «Да здравствует король!» По пути следования кортежа были рассыпаны фиалки, левкои и цветущие молодые ветви распустившихся весенних деревьев. Екатерина Медичи постаралась всеми силами показать, что народ обожает своего законного государя, и к тому же ей очень хотелось сгладить впечатление от кровавых событий в Амбуазе.
По распоряжению королевы-матери ворота замка были перестроены наподобие триумфальных тосканского ордера. Последний представляет собой аналог дорического, с мощными тяжелыми колоннами, с гладким стволом и четырьмя волютами. Все три арки выходили на центральную аллею, ведущую к замку. Картуши[73] украшали девизы наследных принцев, короля и самой хозяйки замка. Основание колонн увивали пышные гирлянды из плюща, а над колоннами сияла надпись, сочиненная Ронсаром:
Фронтоны также увивал плющ, великолепно декорировавший огромные вазы со стилизованным пламенем. Что именно означало пламя, здесь же объясняли слоганы[74]: «Пламя королевской славы достигнет небес» и «С устранением мятежа восстановлена Божественная слава».
Замок Шато де Нуазе
Рядом с воротами установили на двух необработанных камнях, сохраняющих свою природную фактуру, две колонны с человеческими головами в венках из лавровых ветвей и плюща. Камни украшали золотые львиные головы, через пасти которых били фонтаны в раковины, основания их также пестрели стихами:
Огромные дубы рядом с такими оригинальными фонтанами были украшены опять же вазами с вылетающим из них пламенем. Их оплетали гирлянды, зажигающиеся при приближении королевского кортежа.
Когда король пересекал по мосту Шер, он заметил, что рыба, привлеченная вспышками салюта, так и играет в воде, придавая всему действу оттенок фантастический и почти ирреальный.
Терраса Шенонсо была освещена, словно днем, благодаря остроумному пиротехническому устройству: в четырехугольном столбе сделали отверстия различной формы и застеклили их разноцветными стеклами. Огни переливались и бросали отсветы на дивный фасад Шенонсо, играли на ветвях начинающих распускаться деревьев.
