Генрих II и адмирал Колиньи[60] отправили в Бразилию, в бухту Рио-де-Жанейро, группу гугенотов, после чего один из путешественников, Жан де Лери[61], опубликовал «Историю», в котором рассказывал о диком племени со странным названием «топинамбуры».
Восторг читателей вызывали труды почтенного монаха-францисканца Андре Теве[62], один из которых был опубликован под заглавием «Особенности антарктической Франции», а второй назывался «Универсальная космография». Теве убедительно доказал своими произведениями, что чудеса, оказывается, возможны не только в сказках: существует множество неведомых стран, где среди буйной заморской природы живут чудовища-каннибалы, яркие попугаи и странные животные, как, например, тапиры.
И все же ни один литературный жанр не ценился среди обитателей замков так высоко, как поэзия, которая считалась отражением реального мира. В 1549 году вышел в свет первый поэтический манифест, написанный Жоашеном дю Белле, – «Защита и прославление французского языка». Он объявил возврат к простоте языка и его первозданной свежести. Именно таково было кредо семи поэтов «Плеяды», получивших свое название по наименованию яркого созвездия, а также местных поэтических групп, особенно Лионской, где блистали Луиза Лабе[63], Морис Сев[64] и Понтюс де Тиар[65]. Господа и дамы с нетерпением ждали очередного стихотворения Жоделя или Реми Бело[66], который так страстно описывал красоту женского тела, что все эти изящные вирши хотелось немедленно переложить на музыку, что, собственно, и делали во всех замках Луары. Каждый сезон здесь появлялись новые стихи, становившиеся песнями, а сборники произведений «Плеяды» раскупались почитателями нарасхват.
Непревзойденными поэтическими мэтрами считались уроженцы побережья Луары Ронсар и дю Белле.
Жоашен дю Белле прожил недолгую жизнь – всего тридцать лет. Поэтическую карьеру он начал, будучи каноником собора Парижской Богоматери.
В это время он безнадежно и, естественно, платонически любил некую молодую даму и посвятил ей сборник стихов. Хотя не эти элегические стихотворения принесли дю Белле славу. Началом его карьеры стало произведение «на случай», а именно «Хвала Генриху II», а успех закрепила «Королевская роща».
Что касается Пьера Ронсара (1524–1575), то он родился в семье бедного дворянина, находился вместе с будущим королем Генрихом II в Испании, куда его отправили в качестве заложника. При дворе он с двенадцати лет служил пажом, а в шестнадцать лет стал шталмейстером королевской конюшни. Переболев малярией, Ронсар практически потерял слух, а потому на военной карьере пришлось поставить точку. Оставалось стать клириком, что он и сделал.
Пьер де Ронсар
Духовный сан не только не помешал Пьеру Ронсару, который ни в мыслях, ни в манерах не обладал никакими качествами, хоть отдаленно напоминающими монашеские, блистать при дворе, но, напротив, даже помог его дальнейшей карьере. В Блуа на одном из придворных балов Ронсар встретил свою любовь. Ею стала золотоволосая и черноглазая красавица, четырнадцатилетняя флорентийка Кассандра Сальвиати, дочь состоятельного банкира. Влюбленный поэт ухаживал за ней со всем пылом, но без взаимности. Дама его сердца вышла замуж за соседа Ронсара, сеньора Жана де Пре. И все же Сальвиати вдохновила Ронсара на стихи, которые пели во всех замках на Луаре:
Правда, несмотря на популярность у высокородных обитателей замков, Ронсар за свои стихи не получал ничего. Это было просто не принято, а потому ему приходилось рассчитывать исключительно на церковные бенефиции. Он окончательно утвердился в роли вечного влюбленного, и теперь ему уже было неважно, к кому обращать свой взор – великосветской даме или простой крестьянке; главное, чтобы стихи были хороши, будили воображение романтично настроенных господ и становились популярными песнями. А потому вслед за несравненной красавицей Кассандрой Сальвиати настал черед новой влюбленности, более земной. Поэт увлекся крестьянкой с простым именем Мари Дюпен, но качество его творений от этого не страдало, а, кажется, стало даже еще лучше. Сама Диана де Пуатье ввела в своем любимом Шенонсо моду на очаровательную песенку со словами, словно описывающими природу прекрасного замка, в котором царили любовь и поэзия:
Как поощрение за звание официального придворного поэта, не предусматривавшее специального жалованья, Ронсар получил должности сначала архидиакона в Шато-дю-Луар, затем каноника в Мансе, далее настоятеля монастыря Сен-Косм-ан-л’Иль, что неподалеку от Тура и, наконец, настоятеля монтуарского монастыря Сен-Жиль.
