К вечеру нога опухла, и капитан передвигался лишь с помощью десантников. Сроки выхода группы в условное место срывались.
— Здесь, километрах в пяти, сторожка деда Нестера, — предложил радист, — мы там прошлый раз тайник вырыли, раненых прятали, пока с партизанами не связались.
— Хорошо, — поразмыслив, согласился Ченцов, — доставите груз, пришлете за мной проводника. Встретимся у Сухого ручья.
В землянке, как на крестьянском сеновале, пахло чабрецом, полынью и мятой. Дед Нестер принес подушку, лоскутное одеяло. В свете фонарика молча осмотрел распухшее колено Ченцова. Почмокал губами, то ли сочувствуя, то ли осуждая. Туго перевязал покалеченную ногу смоченными в травяном настое рушниками. Прощаясь, сказал: «Вранци в сэло пиду. Провызыи купля-ты. Тай шепну, кому надо. Небэзпечно в моей хати буты. Полицай, Грозой клычуть, чи пронюхав, чи шо. Так и крутытся».
Нога страшно болела, будто горячие угли жгли ее. Ченцов не сомкнул глаз всю ночь, но под утро, намаявшись, все-таки задремал. Проснулся от яркого света, полоснувшего по глазам. Схватился за автомат и тут же услышал: «Ой, боженько!» Сквозь солнечной ливень увидел молодую женщину.
Ченцов опустил ствол пэпээса. Женщина проворно спустилась в землянку, закрыла за собой лаз. Темнота заставила прищуриться капитана. Он включил фонарик.
— Как вас зовут?
— Ульяна.
— А фамилия? — автоматически, по привычке спросил Ченцов.
— Яка фамилия? Зараз только и знать трэба, чи наши, чи нет, — уклончиво ответила Ульяна и улыбнулась.
И может быть, впервые в жизни обезоружила чекиста бесхитростная улыбка чернобровой дивчины. Долго не мог объяснить себе капитан, почему он сразу поверил незнакомой женщине.
Ульяна поставила перед ним крынку с молоком, яйца, развернула тряпицу с хлебом и салом.
— Куда столько? — смутился Ченцов. — Мне ребята оставили провизии на неделю.
Он хотел было встать, но женщина догадалась и подала ему вещмешок. Ченцов достал консервы, шоколад.
— Возьмите, — предложил он.
Ульяна повертела в руках банки и молча сложила их обратно в мешок.
— Не бойтесь, тушенка немецкая.
— Это еще хуже, — вздохнула Ульяна.
— Неужели обменять даже нельзя? На самогон хотя бы. Немцы любят горилку.
— Немцам все равно. А вот бандеры не спрашивают: откуда? Як побачуть: советская, чи немецкая — зараз к стенке.
— Радеют за свою батьковщину, — усмехнулся капитан.
— За свою шкуру они боятся. Бьют из-за угла всех кого ни попадя. Лишь бы в освободители Украины попасть.
— Свернем башку Гитлеру, рассчитаемся и с бандеровцами.
Вечером Ульяна пришла встревоженной. Дед Нестер из села не вернулся.
— Думаете, что-нибудь случилось? — забеспокоился и Ченцов. — Не мог он задержаться по своим делам?
— Ни-и!
— Значит, уходить?
— Как стемнеет, я приду за вами.
Она уже поднималась по лестнице, когда они разом услышали натужный вой немецкого грузовика.
— Поздно, — как-то сразу успокоившись, сказал Ченцов. — Могут найти нас?
— Не знаю.
— Тогда пусти, — он отстранил Ульяну, откинул металлический приклад автомата, приготовил гранаты и встал у выхода…
Резко зазвенел внутренний телефон.
— Товарищ подполковник! Только что убит первый секретарь райкома партии! — возбужденным голосом доложил ему дежурный по отделу.
— Что-оо! Кто-кто?! — Ченцова бросило в жар.
Это было уже второе убийство руководящих работников района на этой неделе.
— Соедините меня с батальоном МВД, — глухо проговорил он в трубку, — и капитана Костерного ко мне…
Первый секретарь райкома партии Тарас Иванович Черноус лежал на боку возле рабочего стола. Следователь Медведев с угрюмым, красным от напряжения лицом описывал место происшествия. Оперуполномоченный отдела Чуйков рассматривал подобранные с пола гильзы с таким усердием, будто они могли рассказать ему о тайне происшедшего.
Ченцов выслушал доклады подчиненных, и бессильная ярость обуяла его: было похоже, что бандеровцы открыто бросали вызов.
— Так, — играя желваками, тяжко выдохнул подполковник. — Почерк знакомый. Гроза?
Все молчали, словно воды в рот набрали. Чтобы не вспылить понапрасну, Василий Васильевич вышел из кабинета.
В приемной толпились работники райкома. Тихо плакали, уткнувшись в платки, две женщины. «Секретарша и жена Черноуса», — узнал их Ченцов и подошел.
— Оксана, мы обязательно найдем убийцу…
— Гришу-то не воскресите, — не поднимая головы, зарыдала навзрыд женщина.
И Ченцов понял, что ему лучше уйти. Но прибежал запыхавшийся прокурор города Малов. Низкий, тучный, с блестящей лысиной, обрамленной седыми волосами, вцепился в рукав Ченцова.
— Как же так? Не уберегли!
— Значит, так берегли, — неожиданно грубо отстранил его Василий Васильевич. — Почему вместо милиционера в райкоме дежурил ястребок Петро Ходанич?
— Так ведь… — обомлел прокурор.
