— Тогда зачем Гроза увел его с собой?
— Зачем? Может, просто хотел прикрыться им?
— Нужно выяснить все точно и досконально. Если Ходанич не связан с бандеровцами и если останется в отряде…
— Понял, — Костерной дернулся, словно получил заряд электрического тока. — Связь беру на себя.
— Только без самодеятельности. Парень очень молод. В его возрасте легко сломаться. Ты знаешь, как там пытают.
— Но я знаю и как их ненавидят.
— И тем не менее о каждом своем шаге будешь докладывать мне.
Костерной только пожал плечами.
Ченцов не любил длинных совещаний. Вот и сейчас, окинув сотрудников коротким взглядом, сказал:
— Наша работа не эффективна. А бандиты, напротив, активизировались. Убивают учителей, председателей колхозов и сельсоветов, коммунистов, комсомольцев. Раньше они выползали только в глухих селах. Теперь не боятся появиться даже в райцентре. Что думают о нас люди? У кого им искать защиту? До коих пор села будет терроризировать банда Сидора и его боевики во главе с отпетым уголовником Грозой? Я вас, товарищи чекисты, спрашиваю.
С минуту в кабинете стояла гробовая тишина.
— Сегодня к вечеру, — продолжал Ченцов, — получите план оперативно-розыскных мероприятий. Прошу каждого, подчеркиваю — каждого, внести в него свои предложения. Задача: не только обезвредить банду Сидора, но полностью уничтожить это осиное гнездо… Вопросы есть? Нет. Все свободны. Капитана Смолина прошу остаться.
Когда все вышли, Василий Васильевич попросил:
— Доложите о результатах последних засад.
Смолин только хмыкнул:
— Безрезультатно. Которую ночь торчим вокруг Здолбицы, а в итоге — пшик! Не сомневаюсь, что их информируют.
— Есть мысли?
— Какие к черту мысли? — Смолин недовольно передернул плечами. — Дураку ясно: мы уходим, они приходят. Мы приходим, они уходят.
— Ну, ну!
Всегда гладко выбритый, крепко наодеколоненный, Смолин производил на Ченцова двоякое впечатление. Ему нравились аккуратность, исполнительность, разумная смелость офицера-фронтовика. Но его явное неудовольствие от работы в органах претило Василию Васильевичу.
Смолина год назад прикомандировали приказом по управлению. И в первой же беседе капитан признался, что ждет не дождется демобилизации. Просил отпустить его домой в Заволжье, как только с кадрами у Ченцова положение выправится.
Не все было благополучно у Смолина и в личной жизни. Надеясь ли на скорый отъезд, или еще почему, но капитан не торопился перевезти свою семью к новому месту службы. А совсем недавно Ченцов узнал, что Смолин непозволительно долго засиживается в станционном буфете, любезничает с вдовой-буфетчицей.
В ответ на замечание Василия Васильевича капитан приводил вроде бы здравые доводы: «У этой бабенки в ее шалмане бывает разный люд. Там постоянно нужен свой глаз». Ченцов согласился, но внутреннего протеста против подобных «методов» контроля перебороть в себе не мог.
К тому же наивно предполагать, что Смолина не засекли в буфете и оуновцы. Роман с буфетчицей мог стать хорошим прикрытием, особенно для тех, кто пытается через нее получать либо подбрасывать определенную информацию.
Из расспросов Смолина подполковник понял, что тот даже не подозревает о возможности подобной игры. И потому не стал пока посвящать его в свои мысли. Нужно было все тщательно взвесить, собрать полные данные о буфетчице, ее окружении… Но это долгий путь, а обстановка требовала от начальника районного отдела МГБ немедленных действий.
— Что у вас еще? — сухо спросил Ченцов.
Смолин открыл свою папку, нехотя доложил:
— Мною задержана гражданка Полищук, тридцати семи лет, уроженка Здолбицы, вдова, муж погиб на фронте, мать пятерых детей. Она несла в лес две булки хлеба, три килограмма сала и четверть самогона. На допросе показала, что бандеровцы были у нее дома и предупредили: «Не принесешь еды, всю семью побьем».
Наступило молчание. Ченцов достал из стола «Казбек», закурил.
— Будем привлекать гражданку Полищук за содействие банде? — спросил Смолин.
Ченцов сделал глубокую затяжку, выпустил густой клубок дыма в потолок.
— Скажите, Юрий Яковлевич, — подполковник впервые назвал капитана по имени-отчеству. — Если бы Полищук не понесла еду в лес, выполнили бы бандиты свое обещание?
— Конечно, — не задумываясь, ответил Смолин и вдруг осекся, понял абсурдность своего утверждения.
— Но ведь закон, — неуверенно начал он через некоторое время, но, посмотрев в глаза Ченцова, только махнул рукой и захлопнул папку.
— Вот и хорошо, Юрий Яковлевич, — серьезно сказал Ченцов. — И помогите женщине добраться до села.
Не успела за Смолиным закрыться дверь, как затрещал прямой из области. Звонил полковник Груздев.
— Что у вас творится в районе?
Ченцов обстоятельно доложил.
— Спите там все, — рокотало в трубке. — Среди бела дня уже убивают секретарей райкомов. И где?.. В общем так, берите материалы по делу и приезжайте. Поблажек не ждите.
Ченцов молчал. Замолчал и голос в трубке. Потом полковник спросил:
— Помощь нужна?
— Дайте еще хотя бы двух человек…
