Снова перешли за стол. Василий Васильевич разложил на нем небольшую самодельную карту.
— Бесценный подарок дьякона Митрофана Гнатюка, — пояснил он. — Не очень веря тем, кому прислуживал, дьякон самостоятельно прибирал к рукам все тайники бандеровцев. В случае их разгрома надеялся использовать в антисоветском подполье. На карте тайники оружия, взрывчатки, продовольственные НЗ, явки и пароли связников.
— А базы? — нетерпеливо спросил Груздев.
— Места расположения банды дьякону неизвестны. Все встречи Сидора с Гнатюком проходили в лесничестве.
— А со слов бандеровцев? Неужто не интересовался?
— Примерно в двадцати километрах на северо-запад от Здолбицы.
— Там овраги и непроходимые дебри. Летчики тоже называют этот район. Предлагают бомбардировку. Но чего? Лесного массива?
— С помощью авиации придется повременить. — Ченцов поверх дьяконовой расстелил масштабную карту района. Указал полковнику на красные линии. — Батальон МВД по дорогам блокировал массив. Но еще много незакрытых дыр, через которые можно просочиться в другие леса.
— Вряд ли они решатся покинуть основную базу. И банду дробить не будут. Действовать самостоятельно у них способен только костяк. — Груздев облокотился на стол. Его большая лысая голова нависла над почти одноцветно-зеленой картой.
— На днях в область прибывает новый полк. Два батальона я передам тебе. Запрешь Сидора в его вонючих ямах. Долго он не продержится.
— Но и без боя не сдастся. Для большей безопасности может попытаться прорываться через какой-нибудь населенный пункт. Чтобы связать нашу огневую мощь.
— Не исключаю. В любом случае нельзя упустить главаря. Пока Сидор остается на свободе, население не поверит в уничтожение банды.
— Кое-что мы пытаемся предпринять. У Митрофана Гнатюка изъят список неблагонадежных связных, тех, в ком он начал сомневаться в последнее время в связи с изменениями условий жизни на селе. Костерной и Прохоров предлагают воспользоваться списком. Они выделили в нем крестьянина из Глинска Игната Попятных. Собрали о нем сведения. Чаще всего к Попятному наведывается группа некоего Кудлатого. По нашим данным, Кудлатый — кличка Севастьяна Мироновича Звонарева, бывшего тракториста колхоза «Привольный» на Киевщине. Во время голода в тридцать третьем году он на колхозном току насыпал зерна в голенища сапог, но был разоблачен милиционером, который по запаху вареной полбы установил злоумышленника. Во время обыска и ареста жена Звонарева ударила ухватом милиционера по голове… Так сказать, при исполнении служебных обязанностей…
— Зачем эти ничкемные подробности? — недовольно проворчал Груздев, но больше, видно, для порядка, по необходимости. — Говори главное.
— В группе Кудлатого находится ястребок Петр Ходанич. Будем пытаться через него установить связь с Боярчуком.
— Все-таки надеешься на парня?
— Надеюсь, но уж слишком мало времени на все отпущено.
— А я бы попытался все же разговорить эту вашу фельдшерицу, как ее?
— Сокольчук?
— Чему ты удивляешься? Почему-то она прятала Боярчука.
— Я хотел ее арестовать.
— Тебе, конечно, виднее. Но я бы… — Груздев пощелкал пальцами в воздухе, — не отступился от нее.
— Попробую еще раз, — неохотно согласился Ченцов.
— И вот меня что беспокоит: семья Боярчука. — Груздев сам налил себе еще чаю, но, глотнув совсем остывший напиток, отодвинул стакан.
— Приказать подогреть? — виновато спросил Ченцов, трогая холодный чайник.
— Спасибо, мне пора ехать в управление. Так что же семья?
— Бандеровцы уже наведывались в дом Боярчука. Взяли его фотографию, письма. Предупредили, что от молчания стариков будет зависеть жизнь сына.
— Проверяют?
— Теперь уже проверили. А поверили, нет ли, пока вопрос.
— Не слишком ли опрометчиво мы рискуем жизнью Боярчука?
— Мы не предполагали, что обстоятельства так сложатся.
— Не предполагали? — все-таки сорвался полковник. — А за что вам тогда зарплату платят? Должны предполагать!
— Виноват, товарищ полковник! — Ченцов вытянулся в струнку.
Но Груздев только махнул рукой:
— Проводи меня.
В машине на заднем сиденье лежал огромный букет белоснежной черемухи. Груздев долго делал вид, что не замечает подарка, но не удержался и, усаживаясь в машину, буркнул Ченцову:
— Когда успел?
— Профессиональная тайна, товарищ полковник! — не скрывая довольства произведенным эффектом, громко, чтобы слышали стоявшие на крыльце офицеры, ответил Ченцов.
Машина укатила, а подполковник пошел узнавать, кто крутился под окнами его кабинета во время разговора с начальником.
