–Алекс, не грузи меня! – топнул обутой в легкие, не по сезону, кроссовки, Те Ранги, и его золотисто-коричневая ладонь инстиктивно легла на скрытый под курткой нефритовый амулет- я должен остаться, и точка.
–Слушай, Ранги, я всегда знал, что ты безбашенный псих, – честно признался прыщавый паренек, – но псих в хорошем смысле слова. По ходу, я ошибся. Отвечаю, это твоя подружка виновата…
–Эй, стоп, народ, вы что, совсем погнали? – бейсер с минералкой выронил бутылку и на пару с Алексом кинулся разнимать сцепившихся товарищей, – всё, брейк, Ранги, угомонись, мы всё поняли!
–Надеюсь, – постепенно остывая, процедил сквозь зубы маори, – не забудьте снять прыжок на камеру и залить видео на сайт. Весь мир должен это видеть. И пусть только кто-нибудь из вас попробует не вернуться назад! Да, и не попадайтесь норвежским егерям, я слышал, что после смерти Бениша за бейсерами у Стены Троллей охотится целый отряд. Все, двигаем, провожу вас до терминала.
–Не смей даже упоминать про совпадения, – Кирилл красноречиво приложил палец к моим губам, – этот дикарь все время оказывается рядом с нами, разве это нормально?
В ответ я лишь с деланным безразличием повела плечами. Главное, что ментальная стена не только выстояла, но и надежно скрыла меня от вездесущего амулета и его татуированного хозяина. Все остальное – не больше, чем лирика.
Поневоле подслушанный нами с Кириллом разговор бейсеров, неожиданно показал мне совсем другого Те Ранги. В кругу друзей от маори у него оставались лишь экзотичный внешний облик да чрезмерно вспыльчивый характер – он практически не разбавлял речь вкраплениями на родном языке, вовсю употреблял сленговые словечки и тщательно избегал малейшего упоминания о древнем пророчестве и связанных с ним поисках. Тем не менее, кипящая, разрушительная энергетика все также была при нем, из чего прямо следовало, что Те Ранги в любом случае представлял для меня источник повышенной опасности. Интересно, где он освоил русский язык? Я бы не удивилась, если бы маори в совершенстве владел английским, а вот откуда взялось знание великого и могучего? В общем, сплошные вопросы и загадки. Я могу сколько угодно задаваться ими до скончания веков, но мне, однозначно, лучше не знать на них ответа.
Ментальную стену я держала до самой посадки в самолет. Грустно улыбалась Кириллу, с нежностью приникала к его плечу, традиционно махала ручкой, но ни на мгновение не забывала про защиту. Кирилл же списывал мою отстраненность на нежелание расставаться, и крайне польщенный моей запоздалой тоской, постоянно подпитывал энергетический резерв. Кто знает, а вдруг у него все-таки хватит ума вновь не наступить на те же грабли и провести месяц разлуки, блюдя целомудрие?
Что касается меня самой, я тем более не планировала устраивать в Мурманске вакханалию чувств. Во-первых, я слишком разборчива в связях, а во-вторых, энергетический канал в Заполярье был открыт круглогодично, а уж во время северного сияния живительную силу и вовсе можно было черпать ложками. Я долго не понимала, почему мой родной город не превратился в Мекку для колдунов, экстрасенсов и прочих оккультистов, но в конечном итоге пришла к ошеломительному выводу: причиной отсутствия в Мурманске паломников от магии являлся даже не суровый климат, а банальное неумение пользоваться щедрыми дарами вселенной. Я подключилась к каналу с момента своего рождения на дрейфующей в Арктике льдине, и куда бы я впоследствии не уезжала, эта неразрывная связь всегда сохранялась.
На родине я становилась всесильной. Я с легкостью двигала предметы одним усилием мысли, втайне от родителей практиковала пирокинез, а в возрасте одиннадцати лет я настолько увлеклась проверкой своих паранормальных способностей, что в запале скрутила в бараний рог большую часть столовых приборов. Тогда мама не просто испугалась, а натуральным образом впала в панику. Одно дело, что ели мы в тот день одной уцелевшей ложкой на троих, и, совсем другое, что разогнуть пострадавшую утварь до исходного состояния не удалось даже славившемуся богатырским здоровьем отцу. Получив в тот раз хороший втык, больше я дома ни над чем не экспериментировала, хотя меня неоднократно подмывало попробовать, смогу ли я поднять в воздух заполненный одеждой шифоньер.
В столице я напрочь теряла способности к подобным трюкам. Если будучи дома, я спокойно перемещала, к примеру, забытый на другом конце гостиной пульт от телевизора посредством телекинеза, то здесь я могла разве что вызвать взглядом образцово-показательную бурю в стакане, годившуюся лишь на то, чтобы пугать дилетантов вроде Кирилла, имеющего не больше магического дарования, чем поролоновый матрац. К счастью, моя экстрасенсорика от смены места жительства особо не страдала, и предсказаниям мадам Изольды обоснованно доверяло немало столичных жителей.
