Острый клюв невидимого дятла стукнул мне в темя настолько болезненно, что я едва сдержала стон. Дело здесь обстояло даже не в том, что в последние три дня словосочетание «сильный мужчина» для меня устойчиво ассоциировалось с одним единственным человеком, а скорее в инстинктивном страхе вновь ощутить на себе прямое действие этой невероятной энергетики. А вдруг моя версия про ограбивших Кирилла наркоманов так же несостоятельна, как и теория о наличии жизни на Марсе? Почему звонок санитара Петруничева мне осуществлялся в атмосфере строжайшей секретности? Выходит, Кирилл не хотел, чтобы о нем узнали родственники? Мутно всё, чрезвычайно мутно, но всегда находятся любители половить рыбку и в мутной водичке…
Жить в неведении и подпитывать воображение высосанными из пальца догадками для профессиональной гадалки есть непростительная глупость, однако проведение сеанса ясновидения в отчем доме – самоубийственный риск. Если отец застанет меня на месте преступления, он не посмотрит на то, что я уже давно стала взрослой, независимой и во всех планах состоявшейся женщиной, а молча отлупит меня ремнем по филейной части да так, что прием клиентов мне придется проводить исключительно стоя. Перед отъездом в столицу я дала ему клятвенное обещание увезти с собой и «всю эту дьявольщину», и за пять лет ни разу не нарушила слова. Но…никогда не говори никогда!
Мама категорически отказалась брать на себя ответственность за готовящееся святотатство, поэтому крайне необходимые для ритуала свечи я обнаружила лишь спустя полчаса интенсивных поисков. Свечки оказались маленькими, тоненькими и какими-то несолидными, но так как свобода выбора у меня отсутствовала, я выбрала четыре более или менее терпимые штуки и плотно заперлась на кухне.
Карты и хрустальный шар я неизменно возила с собой, но практически воспользоваться магической атрибутикой на выезде мне еще не доводилось, если не считать бесплатно сделанного расклада на встрече однокурсников, безбожно испортившего мои отношения с институтскими товарищами. Колебалась между двумя способами гадания я не долго, но мучительно. Изначально я склонялась в сторону карточной колоды – во всяком случае, если в этой темной истории окажется замешан Те Ранги, карты не имеют физической возможности лопнуть от напряжения, и, следовательно, маминой кухне не грозит превращение в мусорное ведро. Однако при всех их несомненных достоинствах, карты обладали одним существенным недостатком – некоторой абстрактностью, порождающей широту толкования. Представьте, скажем, такую схему «Король пик между дамой треф и десяткой бубен в верхнем ряду и три валета в нижнем» – пока сообразишь, кем сидящему перед тобой клиенту приходятся сии представители карточного племени, и как связать воедино сложные комбинации из десятков карт во имя достижения подробной картины жизнеописания, неизбежно уходит масса времени и сил. А теперь вспомните, что в моем нынешнем положении промедление подобно если не смерти, то грандиозному скандалу с вернувшимся с работы отцом уж точно, и вы обязательно одобрите мое решение.
Шар у меня был новый, неизношенный, так почему бы не позволить ему пройти закалку? Есть, конечно, незначительная вероятность, что сфера внезапно заартачится и покажет мне набор разноцветных облаков, но на то я и знаменитая мадам Изольда, чтобы даже в стоге разрозненных мыслеобразов без труда найти иголку скрытой истины.
Господствующая в Мурманске полярная ночь стала для меня идеальным союзником. В столичном салоне я завешивала окна тяжелыми портьерами, старательно отгораживаясь от солнечного света, а здесь я просто зажгла свечи, дождалась, когда на прозрачной поверхности шара отразятся отблески постепенно разгорающегося пламени и полностью сконцентрировалась на своих внутренних ощущениях, параллельно держа под контролем пронизывающие воздух энергетические потоки.
В первую очередь я настроилась на биополе Кирилла, слабое, размытое, излучающее еле заметное тепло. Больничная палата, белые стены, белая повязка, опоясывающая голову. Веки смежены, губы приоткрыты, грудь мерно вздымается – глубокий медикаментозный сон. Рядом мать Кирилла – Инна Матвеевна, холеная, манерная дама, красивая зрелой, изысканной красотой. Нервно мнет носовой платок, постоянно бросает тревожные взгляды на спящего сына и что-то беззвучно шепчет одними губами, причем шепчет явно не молитву во здравие. «Проклятая ведьма» -прочла я по дрожащим от ненависти губам. А вот это мне совсем не нравится.
Аура забывшегося сном Кирилла – распахнутая дверь, даже не нужно искать ключик, чтобы войти. Что ж, будем снимать отпечатки пальцев, вернее, не пальцев, а ментальных касаний, оставляющих след на энергетике. Вот это – тесный контакт со мной, вот это – какие-то неизвестные люди, но судя по тому, что их отпечатки нейтрального оттенка, зарядили Кириллу по черепу явно не они. Едем дальше. Этих я знаю – мать, сестра, отчим: все они приходили в больницу, сопереживали и сочувствовали. Всё не то, нужно двигаться в обратную сторону по хронологии сегодняшнего дня…
