–Этот ненормальный написал отказ от госпитализации,– докторша выразительно покрутила пальцем у виска, – по идее, он сейчас вообще чужое койко-место занимает, вон в ожоговом больные вообще в коридоре лежат – как холода вдарили, бомжи руки-ноги пообмораживали, принимать не успеваем. А что делать, не на улицу же выгонять, если он даже встать сам не может? Вот Элла Сергеевна его в реанимацию и перевела, чтобы в случае чего успеть к аппаратуре подключить. Не дай бог никому таких пациентов, его все девчонки-медсестры боятся – говорят, как зыркнет, там душа в пятки уходит. И представьте еще, ни одной прививки у него нет, будто всю жизнь на необитаемом острове прожил. Мадам Изольда, вы мне одну вещь пообещайте, пожалуйста!
–Что именно? – я остановилась в шаге от ведущих в реанимационное отделение дверей и пристально взглянула на нерешительно мнущуюся врачиху.
–Поймите меня правильно, мадам Изольда, я вас очень уважаю и после того, как у меня все так удачно сложилось с квартирой, я вам полностью доверяю, но у нас тут все-таки государственное учреждение, все строго…
–Ну, и.? – нетерпеливо звякнула браслетами я,– говорите конкретно!
–Я не знаю, как вы его собираетесь лечить, но если вы будете ему разные снадобья давать, так это лучше на дому делать, потому что, мало ли какие осложнения, а повесят ведь на врачей…, – медичка сдавленно закашлялась и смущенно отвела глаза.
–Сушеных жабьих лапок и толченого помета скарабеев у меня с собой нет, – клятвенно заверила я разволновавшуюся докторшу и заговорщическим голосом добавила ей на ухо, – и порошок из мухоморов я, кстати тоже забыла прихватить. Так что, к сожалению, придется обходиться одной биоэнергетикой.
–Мадам Изольда! – робко улыбнулась луноликая врачиха, далеко не сразу распознавшая в моих словах иронию, – вы знаете, меня моя работа обязывает не верить в нетрадиционную медицину и никого другого я бы к больному и на метр не подпустила. Но вот сейчас на вас смотрю и кажется, что нашему пациенту как раз такое лечение и необходимо.
Ментальная стена производила впечатление надежного бастиона, но я слишком хорошо знала, как легко можно запутаться в обманчивой паутине заблуждений. Столица – это не Мурманск, где мне в любой момент доступен неиссякаемый источник энергии, здесь я могу рассчитывать только на свои собственные резервы и если они исчерпаются раньше, чем я свершу задуманное, мне грозит невеселая участь абсолютного овоща. Перспектива провести остаток отведенных мне дней, радостно пуская слюни, меня совсем не вдохновляла, а дерзкая попытка обвести судьбу вокруг пальца имела все шансы обернуться крахом, однако, я сознательно шла на риск.
Те Ранги поместили в отдельную палату в самом начале коридора, расположенную достаточно изолированно от остальных. Перед тем, как мне выдали белый халат и строго-настрого наказали передвигаться по отделению исключительно на цыпочках, я несколько минут простояла за дверью, слушая, как моя бывшая клиентка приглушенно излагает своему коллеге подробные обстоятельства нашего знакомства. Честно сказать, я уже толком не помнила, что за катавасия была у нее с продажей жилья, но учитывая запредельную степень благодарности за успешное разрешение квартирного вопроса, без моего вмешательства сделка бы отродясь не состоялась. В конечном итоге, оказавшийся вопреки басовитому голосу плюгавым очкариком реаниматолог все-таки пропустил меня внутрь, но в качестве основного условия поставил свое непременное присутствие в палате. Спорить и возражать я не стала: может, оно и к лучшему – кому-то же нужно будет оказать мне первую помощь, если я вдруг упаду замертво.
Колесо Фортуны вращалось, стремительно набирая обороты, и мне продолжало сопутствовать везение. Затуманенное болезнью сознание Те Ранги блуждало где-то в астральных материях, и маори находился в глубоком забытье. Я полностью затаила дыхание и осторожно склонилась над кроватью. На заднем фоне за мной с откровенным скептицизмом наблюдал очкастый эскулап. Ничего-ничего, скоро на смену снисходительной ухмылке придет профессиональный интерес!
Татуированное лицо маори густо покрывала влажная испарина, Те Ранги дышал неровно и хрипло, а его тонкие губы пересохли и растрескались от высокой температуры яростно сопротивляющегося тяжелой болезни тела. Я бережно откинула простыню с обнаженного смуглого торса и с опаской прикоснулась к нефритовому амулету. По фундаменту ментальной стены пробежала легкая зыбь, но в тот момент, когда я аккуратно сняла с Те Ранги зеленый талисман, основная кладка защитного сооружения даже не дрогнула.
