– Пусть рубит. Пусть щепки летят. А когда все сделает, ты его найдешь.
– Я знаю Каната, он зашхерится так…
– А ты все равно его найдешь.
– Ну, если это так нужно.
– Нужно.
– Тогда будет, – без энтузиазма ответил Пасюк.
– Но сначала Остогов.
– Канат не будет торопиться. Там и охрана, и менты на стреме, наскоком не возьмешь…
– И ты не торопись. А еще лучше потеряйся. За бугром. Двухнедельный тур за мой счет. Куда, выберешь сам…
– Я все понял, – взбодрился Пасюк.
– Тогда все.
Лева ушел, а у Евгения Спартаковича вдруг возникло желание вымыть руки. Как будто в крови своего племянника испачкался. Но в бассейн он погрузился целиком, с головой. А когда вынырнул, увидел Карину. Она стояла у бортика и с ненавистью смотрела на него.
– Я все слышала!
– Что ты слышала?
– Это из-за тебя убили Семена!
– Из-за меня?
– И еще я знаю, кто такой Остогов!
– Так, давай поговорим.
Евгений Спартакович подплыл к поручням, но Карина навалилась на них с другой стороны, загораживая проход.
– Оставь его в покое! – потребовала она.
– Кого оставить? – не понял Казаков.
– Остогова!
– Он убил Спартака!
– Спартак пытался изнасиловать его жену! Остогов его всего лишь толкнул!
– Не важно, что было, важно, чем все закончилось.
– Чем закончилось? Спартака больше нет! Это все из-за твоей кровожадности!
– Это не кровожадность!
– Кровожадность!.. Ненавижу тебя!
Карина оттолкнулась от поручней, стала разворачиваться, но споткнулась, потеряла равновесие и упала. Вскочив на ноги, громко разрыдалась и помчалась к дому.
Евгений Спартакович ошарашенно смотрел ей вслед. Как же она умудрилась подслушать его разговор с Пасюком? И что теперь делать? Вендетту он, конечно же, отменять не станет, Спартак будет отомщен, а с Кариной придется договариваться.
Решение проблем подкралось незаметно. Сначала позвонил Крапивин, затем появился его помощник, молодой юрист с глазами взрослого, умудренного жизнью человека.
– Вы инвестируете в организацию производства, получаете свой пакет акций, а мы принимаем решение о вашем трудоустройстве. Учитывая ваши знания и опыт работы, руководство вполне может утвердить вас на директорскую должность.
Кирилл искал возможность вернуться в бизнес, звонил, интересовался, но пока ни к чему конкретному не пришел. И вдруг предложение от группы компаний «БРИКС». Видимо, Крапивин заметил активность, которую он проявлял, и решил подсуетиться. Действительно, а почему бы не вернуть свои же деньги в виде инвестиций в новое производство. Кирилл вкладывается в завод, становится и акционером, и директором.
– Может утвердить, – усмехнулся Кирилл, – а может и не утвердить.
– К сожалению, гарантировать мы можем только выплату дивидендов.
Кирилл скривил губы. Дивиденды – это, конечно, хорошо, но вдруг у «БРИКСа» возникли серьезные проблемы с инвестициями, которые компания хочет решить за счет Кирилла и ему подобных. Хорошо, если решит, а если нет? Она пойдет на дно, а вместе с ней утонет и сам Кирилл.
Не вопрос, без риска рыбку не поймать и не съесть, но был еще и другой сдерживающий фактор. Кирилл хорошо помнил, с чего начались его мытарства.
– Дивиденды, дивиденды… – в раздумье проговорил он.
– Насколько нам известно, у вас проблемы… – Юрист выразительно глянул на охранника, который проходил мимо террасы.
– И что? – хищно сощурился Кирилл.
– Вам угрожают, вы постоянно дома… Мы можем избавить вас от необходимости покидать пределы ваших владений.
– А почему мне угрожают? С чего все началось? Из-за кого все пошло наперекосяк?
– Вы подумайте, Кирилл Емельянович, – поднимаясь со своего места, сказал юрист. – Возможно, вы сможете переступить через личные обиды.
Конечно же, он знал нюансы, но, видимо, у него не было ни полномочий, ни желания их обсуждать. Он человек маленький – прокукарекал, а там хоть не рассветай.
– Ну, если это всего лишь личные обиды, то я желаю их Крапивину вагон и полную тележку. И пусть катится к черту! Так ему и передай!
Юрист кивнул, попрощался и был таков. Кирилл с тоской глянул ему вслед. «БРИКС» крепко стоял на ногах, и, возможно, он только что упустил отличную возможность выгодно вложить свои деньги. Плюс к тому отказался от должности заводского директора. Зарплата, бонус, дивиденды – не так уж и плохо. Но что сделано, то сделано.
Лилия не заставила себя ждать. Она ничего не сказала, просто подала обед. Борщ, пельмени… Рюмку водки Кирилл попросил сам. И под настроение, и под пельмени. А там, где одна рюмка, там и вторая. Но напиться он совершенно не боялся…
Карина смотрела букой, исподлобья.
– Ты отменил свое решение? – спросила она.
Евгений Спартакович понял, о чем речь. Он пытался вчера поговорить с дочерью, но та поставила ему ультиматум: или он отказывается от мести, или она ему не дочь.
– Не было никакого решения.
– И Семен жив, да?
– Я накажу тех, кто это сделал.
– Себя накажи.
– Ты ко мне несправедлива, дочка.
– Я и к себе несправедлива. Понимаю, что должна соглашаться с тобой во всем, но ничего не могу с собой поделать. Понимаю, что нужно жить… но… прощай!
