— Конечно не по душе, и по очень многим причинам, — сказала Ольга, — но все-таки это служба при Замке, какая-никакая, а все же при Замке, по крайней мере, оно вроде так выглядит.
— Как? — не понял К. — У вас даже на сей счет сомнения?
— Ну, — замялась Ольга, — вообще-то нет, Варнава ходит по канцеляриям, общается там со слугами как равный, издалека видит иногда кое-кого из чиновников, более или менее важные письма ему поручают отнести, сообщения на словах передать доверяют, все это немало, и мы вправе гордиться, что он в такие молодые годы уже столь многого достиг.
К. кивнул, о том, что ему нужно домой, он и думать забыл.
— У него и ливрея есть? — спросил он.
— Это ты про куртку? — догадалась Ольга. — Нет, куртку ему Амалия сшила еще до того, как он посыльным стал. Но ты нащупал больное место. Ему давно бы полагалось получить, нет, не ливрею, ливрей в Замке нету, но служебный форменный костюм ему твердо обещали, только по этой части в Замке все делается страшно медленно, а самое скверное, никогда нельзя знать, что эта медлительность означает: она может означать, что вопрос решается обычным служебным порядком, или что его даже не начинали решать, то есть что у Варнавы все еще испытательный срок не кончился, или, наоборот, что вопрос решен, но по каким-то причинам решение принято отрицательное и Варнава костюма не получит никогда. А поточнее ничего и узнать нельзя, разве только много времени спустя. У нас здесь даже поговорка такая есть, может, и ты ее слыхал: «Решения властей пугливы, как молоденькие девушки».
— Удачно подмечено, — сказал К., отнесясь к поговорке даже серьезней, чем Ольга. — Очень удачно, между решениями властей и девушками, похоже, и иные сходства имеются.
