… Раздалось тяжелое крехтение. Яся понял, что это было живое существо. Из-за поворота таинственного лабиринта вдруг вышел… маленький, но плотный горбун. Лица его не было видно, его скрывал вонючий, прогнивший капюшон. Горбун был очень сильным. Жизнь в подземелье его закалила. Выходил он только ночью, либо рано утром, когда еще не начинало светать. Он боялся испортить себе зрение. Горбун подошел к Ясе и ловким быстрым движением перевернул мальчика на бок. Он осветил его факелом и осмотрел его. Внешних, видимых повреждений не было видно. Мальчик был цел, хорош собой. Горбун жадно улыбнулся.
— Кхе-кхе-кхе… Я вас скоро покормлю… — раздался мерзкий утробный голос. От горбуна очень плохо пахло. Давно немытым телом и разлогающейся гнилью.
— А пока сидите здесь! Не шевелитесь! Все равно вы отсюда никуда не выйдете! Пока не выйдете! Гы-гы. Эх, мне в комплект еще двух не хватает…. Э-хе-хе… Вот было бы дело!..
— Я вас покормлю? — подумал Яся. — значит я здесь не один. Все правильно. Может мне показалось?! Но где тогда остальные? Может в темных глухих лабиринтах, или вонючих комнатах, может здесь есть такие, как я?…
— Тебе надо поспать… — мерзкий горбун вытащил кляп и поил мальчика. Не успел Яся что-то произнести, как это существо ловко засунуло ему тряпку. Толкнул голову назад.
— Не невелиться! — напомнил он и показал Ясе свою правую руку. От этого зрелища у мальчика на спине пробежали мурашки и выступили капли холодного пота. Рука, которая ранее была, настоящей человеческой, теперь была пугающей и металлической. Как механические грабли. С острыми, вместо, пальцев пятью когтями-крюками. Один из них, тот, что заменял мизинец, был отломан и отсутствовал… Горбун пригрозил Ясе этой рукой. Он проверил все узлы, развернулся и побрел в другую комнату. Яся остался один… Он думал об отце… Ему так хотелось увидеть солнечный свет, свою улицу…
— Двух. До какого-то комплекта… — подумал мальчик, — какого это еще комплекта?… Может он решил меня съесть?…. Эх, как мне отсюда выбраться?… Он смотрел на факел и глаза его стали слипаться. Этот подлый колдун, видимо, что-то подсыпал Ясе в питье и это вещество стало действовать на сознание мальчика…
… Яну Лооз снова привиделся Белый Рыцарь. Всадник говорил редко. Всегда что-то делал, что-то показывал. Оставлял ему загадки. Если было время и желание, и если Ян Лооз помнил их, то он пытался проанализировать эти видения, чтобы потом утром попробовать разгадать все это… Если помнил, конечно…
Пан воеводский писарь проснулся вспотевшим. В холодном поту. Уже рассвело и семь раз продзенькали «Петухи» на Воеводской браме.
… Ян Лооз встал, сладко потянулся и выпил кружку воды. Затем стал умываться. Он посмотрел на себя в небольшое зеркало, висевшее над медным тазом. Под глазами были темные круги, кожа с зеленым оттенком, значит, он плохо спал, ему снились какие-то кошмары. Но он их, слава Богу, не помнил… Он сделал несколько приседаний, потом отжался от пола. Он стал собираться. Оделся. Надо было доложить пану воеводе Киселю, пожелать здравия, а затем отправляться на Гончарную улицу. Найти отца пропавшего мальчика. Еще раз поговорить с ним. Может, он что-то еще вспомнит. Затем нужно осмотреть место, откуда исчез мальчик Яся. Посмотреть на людей, зайти в корчму, выпить кружку, а то и две козелецкого пива, послушать местные подольские байки. Кто что на Подоле говорит, чем живет нынче. Нужно было порассуждать, еще раз прикинуть факты. Ян Лооз всегда так делал, чтобы понять, чем живет эта улица, эти люди…
… Именно для таких целей он переодевался в обычного старьевщика… Через посыльного он отправил Его Милости пану воеводе записку. Что будет занят в этом темном деле с похищениями до вечера. Мол, есть задачи, которые нужно выполнить… О них он доложит Адаму Киселю несколько позже.
Ян Лооз спустился к Воеводской браме. Там было караульное помещение. Он заранее договорился с караульным десятником. Пан воеводский писарь оставил там свою привычную верхнюю одежду. Достал из принесенного мешка грязные тряпки, а именно вонючие лохмотья. Стал одевать это все на себя. Через несколько минут он сильно изменился. Пана воеводского писаря теперь было не узнать. К тому же он измазал себе лицо и руки пеплом. И так он стал похож на нищего или на старьевщика с того же Житнего торга. Он перебросил грязную сумку через плечо. В ней были самые старые вещи и пан воеводский писарь пошел вниз к урочищу Гончары-Кожемяки…
… Над урочищем уже с утра вился едкий дым и царила страшная вонь. Скорняки с первыми петухами развели огонь под огромными чанами и стали варить вонючие воловьи кожи. А в домах, где жили гончары, послышался характерный треск, крутящегося гончарного колеса. Ловкие руки стали лепить из мокрой глины горшки, крутить высокие пивные кружки.
Ян Лооз быстро отыскал дом гончара Тимка Малого. Тот вышел на стук в зеленую дверь и увидел перед собой неизвестного старьевщика. Тимко хотел было послать его подальше. Ян Лооз приложил палец к губам.
