Эта корчма была классическим подольским шинком-наливайкой. Низкий закопченный потолок, как у всех. Грязный, вытоптаный тысячей пьяных ног пол. На нем редко кто солому менял… В самой соломе, если покопаться, можно было обнаружить засохшие рыбьи кости, куски хлеба. За спиной у пана Натана располагалось несколько полок с кувшинами и различными бутлями, штофов и полуштофов. Там же был невысокий сервант, в котором хранилась посуда. Это чарки различного калибра. Столовые приборы от совершенно разных сервизов… Но самое интересное, что привлекло внимание Яна Лооза прямо за спиной Натана это несколько православных икон. Покрова Пресвятой Богородицы и Святой Лазарь… Вероятно копии икон. Они были словно обереги у Натана. Если вдруг в этом засаленном шинке начиналась драка, то хозяин заведения считал, что в православные иконы никто стрелять не будет. И соответственно в пана Натана тоже. Тем более, совсем рядом располагается храм святого Николы. Местным посетителям, пьяницам весь этот антураж, этого веселого балагана, очень был кстати. К вечеру корчма «У Натана» превращалась в театр. Потому что туда приглашали различных музыкантов, и славный народ кутил до умопомрачения, до утра…
… Ян Лооз оглянулся. Вид у него здесь был очень удачный. Из окна он мог видеть, кто подходит к шинку, или просто идет мимо, явно направляясь в сторону Житнего рынка. Кроме того, он хорошо со своей точки мог наблюдать за тем, что происходит здесь, внутри самого шинка. Пожалуй, все яркие события «У Натана» случались ближе к вечеру.
Наконец к нему подошел сам пан хозяин. Натан был с грязной тряпкой на запястье руки.
— Пялиться в окна будешь дома! Если он у тебя есть, бродяга! А здесь уважаемые и дорогие люди едят и выпивают! Даже с утра! Но, бенедиктина говорю сразу — нет! Понятно?! Есть горький черниговский мед, остатки нашего подольского пива, жженое вино из ржаного хлеба. Вкуснятина! Пальчики откусишь! Из холодных блюд только вчерашние пироги с тушеной капустой. Больше пока ничего нет… Рано ты сюда пришел…
— Пива. Пенного. Два кружки, — сказал Ян Лооз, показал два грязных пальца и улыбнулся. Он смотрел в черные миндалевидные глаза пана Натана. Тот кивнул. Причем сделал довольно странное движение шеей, она слегка хрустнула. Натан открыл рот, сказал: сейчас усе сделаем! и Ян Лооз заметил несколько золотых вставных зубов.
— Сколько же ему лет? 45? 50? Или больше? Их племя не разберешь! Интересно давно у него эти зубы? — думал про себя Ян Лооз. — Да и этот жест откуда-то мне знаком…
Какие древние воспоминания нахлынули на Яна Лооза. Ему вдруг стало казаться, что он здесь уже был когда-то!!.. Но когда?! Ведь он всего несколько дней назад приехал сюда в Киев.
— Пиво. Подольское! Два кружки! Как заказывали! — произнес Натан и поставил пенный напиток рядом с Яном Лоозом. Это были две совершенно разные кружки. Одна глиняная с отбитой ручкой, вторая когда-то знавала лучшие времена и явно жил в кабаке где-то на родине пива в Баварии или в Южной Богемии. У кружек были трещины и они немного протекали… На столе появилось несколько капель…
— Ну… если так дело пойдет, я останусь совсем без всякого пива….
Ян Лооз взялся за кружку, за ту, что жила когда-то в Баварии или в Южной Богемии, и тут на правом запястье открылась его татуировка… арабская вязь…
… «Нет Бога, кроме Аллаха…»
…Пан воеводский писарь заметил, как у Натана расширились зрачки. В них взметнулась молнии, а потом все резко потухло. У пана корчмаря потемнело в глазах. Правый стал подергиваться и моргать…. Это заметил пан воеводский писарь, который продолжал играть роль «старьевщика»…
Ага, видимо, этот человек знал, его Яна Лооза и знал кое-что о его татуировках. Но откуда?! Черт его разберет? — думал пан воеводский писарь.
Он сдул пену и отхлебнул пива.
— Э… простите меня великодушно, мой пан… А вас всегда звали Натаном, уважаемый?
— Всегда, сколько себя помню. Натан. Даже когда я крестился! Пьяный поп сказал, шо теперь для рифмы будет звать меня Нафаня. Ведь времена нынче скверные для нашего народа, гонят нас отовсюду, режут, вешают и убивают. Поэтому меня можно звать любым удобным для вас православным именем. Я не обижусь. Мои поклонники и клиенты, собственно, так и делают. Поэтому не удивляйтесь, если услышите любое обращение в мой адрес… Любое! — ответил хозяин и ткнул себя грязным ногтем в грудь.
— Так сколько же вам лет? — прямо спросил Ян Лооз.
— Сто двадцать пять будет как раз в этот шабат! А что?… Заходи, бродяга, отметим эту крупную юбилейную дату! Ну, выпивка за??твой счет, конечно!
— Сто двадцать пять?! Врешь…
— Я вру?! Ты чего, старьевщик?! А может ты ищейка, чтобы здесь все вынюхивать? Вопросы такие провокационные ставишь мне?! А?
Ян Лооз отрицательно помотал головой.
