Осколки колбы рассыпались. Пан воеводский писарь просыпался. Он действительно во сне, переворачиваясь на другой бок, задел рукой песочные часы и разбил их. Ян Лооз мгновенно проснулся. Теплой, дрожащей рукой он вытер холодный пот со лба. Ян Лооз не знал, сколько прошло времени. У него не было ни одной минуты покоя. А мальчика они так и не нашли. Даже намека на след, ведущий к раскрытию этого дела! Плюс загадкой оставалось то странное убийство и исчезновение тела пана подкаштеляна Пясоты. Ян Лооз все еще лежал в постели. Он в очередной раз перевернулся на другой бок. В закрытые окна задувал разбойник-ветер. И если бы не теплая труба, пан воеводский писарь давно бы танцевал от холода джигу. Ян Лооз снова провалился в короткий сон. Теперь ему не снились кошмары. А явился Белый Всадник. Вдруг неожиданно Рыцарь обратился именно к нему:
— В СТРАШНОЕ ДЕЛО ТЫ ВВЯЗАЛСЯ, ПАРЕНЬ! ТЕБЕ ЕГО НИКОГДА НЕ ПРОСТЯТ!.. СНАЧАЛА ТЕБЕ ПРИГОТОВЯТ ЗОЛОТО, А ЕСЛИ НЕ СМОГУТ ПОДКУПИТЬ, ТОГДА ЖДИ ПУЛИ ИЛИ ГОТОВЬСЯ К ОСТРОМУ НОЖУ…
Белый Рыцарь впервые с ним заговорил во сне. До этого, он всегда молчал и только что-то важное показывал. Это были какие-то символы. Ян Лооз редко отгадывал их, поскольку не запоминал своих снов. А теперь пан воеводский писарь аж вспотел.
— КТО НЕ ПРОСТИТ МЕНЯ?… — пробормотал он сквозь сон…
Белый Рыцарь повернулся к нему спиной и куда-то вверх указал острой пикой. Где вдруг ударил церковный колокол. И это была колокольня Доминиканского монастыря.
— КТО НЕ ПРОСТИТ МЕНЯ?! — повторил во сне Ян Лооз. Но Белый Рыцарь уже развернул коня и стал постепенно исчезать…
Колокол зазвонил 6 раз на звоннице Доминиканского Николаевского монастыря. Было шесть утра… На башне Воеводской брамы бахнула холостым выстрелом пушка…
… У Стефания Крука затряслись колени, когда он сначала увидел атамана Игнация Чуба, а потом за ним вошли еще двое типов. Первого он не знал, а вот второй субъект…
— А, не надо, панове!!! Я тебе все тогда отдал!! — завопил трусливый Крук. Сапожник упал на пол и закрыл лицо руками… Его стало трясти, как будто у него была лихорадка.
Игнаций Чуб обернулся и понял. Он медленно приблизился вплотную к этому «вонючему псу» Бабаку и метнул на него страшный взгляд.
— Я не хотел, Чуб! Я все верну! Все верну до последнего медного солида! А! Не убивайте!
Атаман Игнаций Чуб резко ударил сапогом его в живот. Затем добавил еще раз коленом. Бабак согнулся и упал ему под ноги. — Я все верну!.. Только не убивайте, отец родной…
Игнаций Чуб достал острый, как бритва, короткий татарский нож и поднес его к дрожащему, небритому горлу этого мерзавца.
— Крук! а ну посмотри — это он?! Посмотри на него внимательно, сапожник! Это он?! Ну говори?!
— Он. Точно он…
Игнаций Чуб спрятал острый нож и с силой врезал Бабаку одновременно двумя ладонями по ушам.
— Аааа!!!!
— Пасть гнилую закрой свою! В следующий раз я вырву тебе твой единственный глаз! Паршивый пес и выброшу подольским жирным крысам!
Чуб от злости ударил еще раз сапогом в живот этого мерзавца Бабака. Он продолжать стонать от боли….
— Теперь к делу, Крук! 10 процентов, сапожник! Это солидные деньги! На них ты в самой Варшаве при дворе короля Яна-Казимира откроешь лучшую мастерскую! — напомнил Чуб. — Или уедешь из этого города, куда глаза глядят! Лучше езжай! Советую! Потому что, говорят, когда Хмельницкий снова начнет свое наступление, здесь многим не позавидуют! А ты, как ни как, вхож был к этим пройдохам доминиканцам… Тебя казаки первым подвесят за твои копыта на самой колокольне монастыря! Подумай, Крук! Подумай! 10 процентов!
Этот воинственный аргумент, похоже стал срабатывать… Но, жадный до денег Стефаний Крук продолжал набивать себе цену.
«ДВЕ ТЫСЯЧИ ТАЛЕРОВ!!!», — проговорила где-то стена.
— Я боюсь, Чуб! Очень боюсь! В городе люди рассказывали друг другу, что куда-то стали исчезать деть… А это — он!!! Это — его жертвы! Крови ему надо!!!
И сапожник Стефаний Крук, не вставая с колен, стал креститься и бормотать себе под нос: «Pater noster… et spiritus sanctii….. Pater noster…»
— Закрой пасть, Крук! Сейчас не до твоих молитв! Не помогут они ни нам, ни тебе! Вот сделаем дело, тогда пойдешь в костел и хоть на сто золотых дукатов купишь там свечей и всякого разного… и сам костел с хлопчиками- министрантами в придачу!!! Давай, гони нам карту!!
Стефаний Крук тревожно вздохнул. Он понял, что уже с этого пути — не свернешь… А там и до двух тысяч талеров не так уж и далеко!!!..
Именно эта меркантильная мысль сразу растопила его черствую, жадную душу.
«ДВЕ ТЫСЯЧИ ТАЛЕРОВ!!!»
— Сейчас, обождите! Уже несу, Чуб! — сказал сапожник. Стефаний Крук поднялся с колен. Подошел к лампаде, перекрестился. Снял икону с Богородицей, ту самую, которую рассматривал Ян Лооз, и передал ее атаману Чубу. Навсегда. Тот ничего не понял.
— Ну, что это такое? Мы что крестный ход будем устраивать?… Ты чего?
Сапожник Стефаний Крук только кивнул на икону головой. Чуб ничего не понял, провел по иконе с Богородицей со странным взглядом своей потной ладонью. Затем его что-то осенило и он резко перевернул икону.
