— Итак, что вам удалось узнать, пан воеводский писарь? — спросил лекарь Андрей Коршак, когда к нему явился Ян Лооз. Тот сел поудобнее в глубоком кресле и стал рассказывать обо всех своих приключениях….
— Вот! Не плохо! Вот это да! — лекарь Коршак иногда вставлял свои возгласы. Он был поражен отчаянной смелостью и дерзкими выпадами этого молодого человека.
— Скажите, мне, пан Лоозе такую??вещь! Меня всегда, с того самого момента нашего знакомства, мучает один вопрос! А этого же скрыть же нельзя… У вас на руках татуировки… э… что они, к черту, означают? Что там написано? И зачем вам они в нашей глубоко христианской стране?
Ян Лооз протянул лекарю правую руку и продемонстрировал первую часть надписи.
— Ла-Илла илььалла… — цитировал он на арабском языке, — Нет Бога, кроме Аллаха…
Затем он раскрыл вторую руку — левую и продолжил известную цитату:
— Ва Мухаммаддун илььрасул ллахы….. и Мухаммед — пророк его! — По арабски пишется справа налево, а не так как у нас… Слева направо!
— Как у нас? — уточнил лекарь Коршак.
— Ну да, как у нас. Вы что же меня навсегда в османы записали? Из-за моего внешнего вида? А? Это же ведь так, Коршак. По вас же это видно…
— Вы для меня, пан Лооз, человек — загадка! Абсолютная тайна! Вы что были в плену у басурман?
— Браво, Коршак! Почти в плену, если это так можно назвать… А как вы догадались?
— Ну, это… Я не догадался. Это просто мое умопредположение. Вы выглядите как осман. У вас чуб, у вас загар, хотя сейчас у нас поздняя осень, солнца у нас мало, оно слабое. Значит, вы были очень долго где-то на юге или востоке. У вас бритая голова, ну этим сейчас, конечно, мало кого удивишь… У вас — орлиный нос и волчий взгляд. Слегка затравленного человека. Осман, одним словом! Хотя… хотя вы довольно странный осман — носите на цепочке и крест, и полумесяц. И еще какую-то металлическую капсулу. Я видел, когда вы умывались… Все это, плюс кое-что еще — навело меня на эту мысль, что вы были в плену…
— Что именно?
— Ну, эти ваши татуировки на руках!.. Меня они сбили с толку! Я и не знал, что это такое и что там написано… — продолжил лекраь Коршак.
— Хм… Частично вы правы. Это — цитата из Священной Книги Всех Правоверных Мусульман — Корана. Ее наносили обычной татуировкой на обе руки виновных, которых затем османы и отправляли надолго на галеры.
— Так вы варнак?! Преступник? Не поверю! — воскликнул Андрей Коршак.
— Галеры они гоняли от Трапезунда до Искандеруна. От Антепа к Акьяра. Так что я был именно там. На галерах! Четыре долгих года. Оттуда и несмываемый загар. Можно сказать, что вы правы — я был в плену. Я — бывший янычар. Я попал в Османской империи по «девширме»!
— Что это?
— «Девширме» — это налог кровью! Вы же в курсе, что все христианские страны, попавшие к османам в абсолютной вассальную зависимость, платили им этот позорный налог. «Девширме» — или кровавый налог. Кто платил девочками, а кто мальчиками.
— А. Да-да, я слышал, — сказал Андрей Коршак и задумался.
— Так вот. Мальчики османов интересовали больше, ведь это будущие воины. С их памяти всячески вытравливали их нормальную прошлую жизнь. Но мне чудом удалось сохранить свою родительскую или материнскую память. И капсула, которую вы краем глаза видели у меня на шее, в ней хранится горстка земли моей родины! Я ее периодически нюхал тайком в неволе. Этот запах, как запах маминой груди, и сохранил во мне христианина!
— Вот оно что!
— Я глубоко в подсознании помнил только одно, что я из этих мест. Где ласковое солнце всходит на подсолнухами, где льется мягкая песня, где черешни слаще меда… Меня видимо, когда похитили и продали в рабство османам…
— Ужас…, - только и вымолвил пан лекарь.
— «Девширме» — это страшная вещь! Они из моего тела сделали янычара, но не смогли этого сделать из моей души! Они научили меня всем своим боевым наукам! Впрочем, память мою так всю и не вытравили. Вот посмотрите… Вы такого у меня никогда не видели…
Ян Лооз вдруг откинул верх своей кожанки, выставил из-под сорочки правое плечо. И лекарь увидел страшную вещь. Клеймо! «Руку с арбалетом»! От удивления лекарь Коршак даже уронил чашку с горячим отваром. Она упала на пол и разлетелась на три части.
— Боже правый! Откуда это у вас?! Это же старый герб нашего города! Еще при литовцах!..
— Я не помню! Он всегда со мной! Уже лет 20, а то и все 25… Он всегда со мной! Даже у османов он еже был при мне!
— Вот! Его явно, это клеймо, вам поставили — не османы! Его сделали только у нас! Наши… Кстати, скажите, пан Лооз, а как вас там, у них, у османов звали? У вас же было там свое басурманское имя? — спросил Андрей Коршак.
— Юсеф Луази…
— Да… да-да… Юсеф Луази, Ян Лооз… Ну а что? Хм, здесь что-то есть….. Сплошная загадка!.. — задумчиво пробормотал лекарь Коршак. Он взял в левую руку перо со стола и стал представлять, будто именно он и ставит клеймо на правом предплечье.
— Но вы должны помнить адскую боль, пан Лооз!
— Нет, к сожалению, не помню. Может мне что-то дали, пожалуй, такое… какое-то снотворное…
— А запястья? Там где у вас Аллах?!
